Автор
Оливия, студентка Стэнфорда, спонтанно целует незнакомца, чтобы доказать подругам, что у неё всё хорошо. Но слухи о романе распространяются по факультету, и вымышленная история приобретает реальные черты, меняя жизнь обоих героев и заставляя их разобраться в собственных чувствах.
Грег бросил на нее недовольный взгляд — она едва не врезалась в него в коридоре, — но Оливия проигнорировала его и ворвалась в кабинет доктора Аслан, запыхавшись, чувствуя, как ноги внезапно стали ватными.
— Мы можем поговорить? — Не дожидаясь ответа, она закрыла за собой дверь.
Ее научный руководитель подняла от стола встревоженный взгляд.
— Что такое, Оливия…
— Я не хочу делать доклад. Я не могу делать доклад. — Она покачала головой, пытаясь казаться разумной, но лишь сильнее поддалась панике и отчаянию. — Я не могу.
Доктор Аслан склонила голову набок и сложила ладони домиком. Невозмутимость, которую излучала ее руководительница, обычно успокаивала, но сейчас Оливии хотелось крушить мебель.
Успокойся. Дыши глубоко. Осознанность, или о чем там вечно болтает Малькольм.
— Доктор Аслан. Мой реферат приняли на Бостонскую конференцию для выступления на секции. Не как стенд, а как устный доклад. Вслух. С трибуны. Стоя. На глазах у всех. — Голос Оливии вот-вот мог сорваться на крик. И тем не менее лицо доктора Аслан почему-то расплылось в улыбке.
— Это чудесная новость!
Оливия моргнула. Затем моргнула еще раз.
— Это… нет?
— Глупости. — Доктор Аслан встала, обошла стол и погладила Оливию вверх и вниз по руке, видимо, поздравляя ее таким образом. — Это замечательно. Устный доклад будет гораздо заметнее стенда. Возможно, вы сумеете обзавестись связями, это поможет вам найти место постдока. Я так за вас рада.
У Оливии отвалилась челюсть.
— Но…
— Но?
— Я не могу выступать. Я не могу говорить.
— Вы говорите прямо сейчас, Оливия.
— Не перед людьми.
— Я человек.
— Вы не толпа людей, доктор Аслан, я не могу говорить перед толпой людей. Точно не о науке.
— Почему?
— Потому.
Потому что горло пересохнет, мозг схлопнется и все станет настолько плохо, что кто-нибудь в аудитории вытащит арбалет и прострелит мне коленную чашечку.
— Я не. Готова. Говорить. На публике.
— Конечно, вы готовы. Вы хороший оратор.
— Нет. Я заикаюсь. Я краснею. Я не могу поймать мысль. Совсем. Особенно перед большой толпой и…
— Оливия, — строго прервала ее доктор Аслан. — Что я всегда вам говорю?
— Эм… Всегда клади на место многоканальную пипетку?
— Другое. — Она вздохнула. — Ведите себя с уверенностью посредственного белого мужчины. И даже, по возможности, еще увереннее. Поскольку вы прямая противоположность посредственности.
Оливия закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы избежать панической атаки. Когда она открыла глаза, ее научрук ободряюще улыбалась.
