В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
А, получая от Полины, Нины, Славки оприходовано информацию о том, что у Берга всё хорошо, жизнь на этой даче стала казаться мне не такой уж и печальной.
- Я подпишу, подпишу, Лен, - расписываю я на конверте ручку, что дала мне Белка. - Нин, в моей комнате, в шкафу, выбери любой купальник, что понравится, и надевай, не стесняйся. Такой чудесный день. Жаль, если не искупаешься. Там же и халат, и полотенце, - кричу я вслед, когда у той уже только пятки мелькают.
- Не делилась бы ты с ней ничем личным, - шепчет мне Ленка, едва удерживая скачущего в нетерпении Ваньку.
- Тебе не нравится новая секретарша Берга? - спрашиваю скорее машинально, ставя свои подписи. И сейчас, когда мы остались одни, тяжело вздыхаю, подписывая заявление на развод. Но даже к нему морально я уже готова.
- Не люблю рыжих, - фыркает Ленка.
- Правда? А мне кажется у кого-то просто рыльце в пушку, вот и ищет теперь врагов в других.
- Какая ты всё-таки, - Ленка осторожно опускает Ваньку в детский надувной бассейн и подпрыгивает, тут же получив порцию водяных брызг.
- Какая? - складываю всё подписанное обратно в конверт. - Это же ты всё разболтала обо мне и Бергу, и Славке. А я-то наивная думала, что мы с Каланчой случайно встретились.
- Вика, блин, - вытирает она лицо полотенцем. - Ну, это же был Славка. Славка!
- А это был Берг! Бе-е-ерг! - показываю я на подписанные документы.
- Да, ты права, - садится она рядом, но смотрит на сына. - Все мужики сволочи.
И не хочу с ней даже спорить. Мне и не положено по статусу. Я гордая женщина, которой изменил муж. Я не имею права его защищать. Но вот Каланче, за то, что не сознался о той встрече на вокзале, я эту ложь ещё припомню. И вообще, что это я, правда, развредничалась. Сказано: все мужики - сволочи, значит сволочи. Подпись. Печать.
На самом деле это совсем не трудно - нести свой крест обманутой женщины, когда все меня жалеют. Очень неловко только врать отцу Алекса.
И мне было очень неловко рассказывать ему несуществующую историю, как сильно мы поссорились после дня рождения. Как я уехала к подруге, а когда утром вернулась, то застала Берга в постели с другой женщиной.
И, подозреваю, что для отца это не просто мужская солидарность. Может, попытка не дать Алексу повторить ошибку его молодости. Может, стремление загладить свою вину.
