В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Слушай, Нин, выключи это, а? Пожалуйста! Башка и так раскалывается. Они ещё со своими страданиями.
- Они же на испанском поют, - поднимает на меня свою удивлённую и остренькую, как у белки, мордашку девушка. И чёрные глаза за круглыми стёклами очков только добавляют ей сходства со зверьком. Эдакая учёная белка.
- Не важно. Они поют какую-то банальную чушь, которая мешает мне думать.
- А о чём они поют? - оживляется она, правда, убавляя громкость.
- Я не хочу заставлять тебя страдать, будет лучше забыть и оставить как есть.
- А «соламенте тэ фальта ун бесо»?
- Тебе нужен только поцелуй, - и продолжаю, предвидя, что на этом она не успокоится: - Тот поцелуй, который я всегда обещал тебе.
- Кру-у-уто! - смотрит она на меня с восторгом, как на существо другой расы. - А где ты так выучила испанский?"
"- На корабле. Месяц работала с испаноговорящими детьми, - умалчиваю я про десять предыдущих лет, большую часть которых учила язык вот по таким незамысловатым песенкам да сериалам, ну и, конечно, по бабушкиным учебникам.
И от воспоминаний о своей квартире, о бабулиных книгах становится ещё хуже. Тоскливо. Тоскливо и беспокойно - вот такой гремучий коктейль гнетущих чувств.
- А о чём ты так усилено думаешь? - не унимается эта Белка лет двадцати, бледная, худая, и с такой густой копной рыжих волос до самого пояса, что чёлка, которую она явно стригла сама, кажется неровно подстриженной оттого, что её просто не брали ножницы.
- Где мне найти человека, - присаживаюсь я на край её кровати, - который не берёт трубку, не выходит на работу, продал все квартиры и теперь никто не знает, где он.
- В морге? - равнодушно поправляет она очки.
- Вот спасибо! - подскакиваю как с раскалённой сковороды и, всплеснув руками, ухожу к окну. - Теперь мне значительно легче.
- А он тебе кто?
- Муж, - отворачиваюсь от своего отражения. Его я тоже видеть не могу. Потому что это я во всём виновата. Он, наверняка, ненавидит меня теперь. Но пусть.
- А у тебя какие есть предположения? - не производит на Белку никакого впечатления моё короткое откровение. И плюсик в её карму за то, что не задаёт мне лишних вопросов, только по существу.
- Что он уехал. Или у какой-нибудь бабы... Или уехал с бабой, - честно не знаю я что и предположить, кроме самого худшего.
- Тогда это проще-простого, - и уверенность в её голосе заставляет меня повернуться. - Как зовут мужа?
- Алекс Берг. Александр.
