В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
Слежу краем глаза за мужем. Бледный, осунувшийся, мрачный, но сидит, прислонившись к стене, довольно уверенно. И даже двусмысленно усмехается, когда подтягиваю брюки, которые сползли, пока я наклонялась к пакетам.
- То есть лишний раз доказывает, что всё это было подстроено, - брови Алекса хмуро сходятся на переносице.
- Тянет на предумышленное. На покушение на убийство. И если сильно постараться, то ещё и на похищение, - словно выносит Славка приговор.
Я в жизни не видела его таким серьёзным. Или это он только со мной раздолбай? Да и Алекс преображается до неузнаваемости.
- Мне бы его проведать, - барабанит он пальцами по столу.
- Это пока вряд ли, - вздыхает Славка. - Но надо подумать, что можно сделать. Жена вернётся через пару дней, они с малой у тёщи, и обсудим.
- Для Ефремыча, надеюсь, за эти дни мало что изменится. И ты прав, не будем торопиться, надо хорошо всё продумать.
Я усиленно отвожу глаза, но укоризненный взгляд Берга меня всё же настигает, когда Славка отвечает на его вопросы о ребёнке и жене. И они расстаются, кажется, даже большими друзьями, чем мы с Каланчой были за все эти годы.
Меня же ждёт неминуемое возмездие. Не ожидала только, что такое немедленное.
- Машина, говоришь? Мышцы накачанные? - прижимает он меня к стене, едва за Славкой закрывается дверь. - А про жену с ребёнком, значит, лишняя информация?"
"Мне до потери сознания приятно стоять придавленной его телом, и чувствовать его несокрушимый напор, и необузданное желание, и томление, что вызывает во мне его близость, колкость его щетины, запах его геля для душа.
И он выдыхает так тяжело, словно полярный кит, который всплыл, чтобы сделать глоток воздуха. Ему как будто пришлось пробить метровый лёд ради этого единственного вздоха, и я не могу позволить ему потратить все оставшиеся силы на этот безумный поцелуй.
- Я же сказала: просто верь мне, - подныриваю под руку. - Пойдём, сделаю тебе укольчик и займусь обедом, пока ты будешь видеть красивые сны, где мы с Каланчой резвимся на лугу, как невинные овечки, рвём цветы и суём их себе за уши.
- Скорее уж бредёте по больничному коридору на костылях, а то ноги-то я вам обоим поотрываю, если что.
