– А при чём тут возраст? – упрямо вскинув подбородок, спросила Маша. – Я знаю, что он меня не обидит, знаю, что рядом с ним могу никого не бояться, и потом, я ведь вырасту, – тихо добавила она, опуская голову и пытаясь спрятать предательски дрожащий подбородок.
– Да. Ты вырастешь, но он за это время состарится, – ответила Дана, осторожно кладя ей руку на плечо.
– Ну почему всё так несправедливо? – прошептала Маша и, разревевшись, уткнулась носом девушке в плечо.
– Это просто жизнь, Мышка. Обычная жизнь. Кто-то стареет, кто-то растёт, кто-то взрослеет. Так всегда было и дальше будет, – прошептала Дана, прижимая девочку к себе и ласково поглаживая по спине.
– Он же такой хороший. Ну почему он всегда должен оставаться один? – не унималась девочка.
– Не думаю, что он всегда будет один, – вздохнула Дана. – Придёт время, война закончится, он встретит хорошую женщину, свою ровесницу, женится, и, вполне возможно, у них ещё родится ребёнок.
– А я?
– И у тебя будет всё то же самое.
– Нет. Вы не понимаете.
– Всё я понимаю, маленькая. Ты же знаешь, я в этом госпитале работаю и всё про всех знаю.
– Я боюсь, когда ко мне близко мужчина подходит, – тихо пожаловалась девочка.
– Ничего, милая. Это пройдёт. Слышала такую поговорку: перемелется – мука будет? Со временем всё пройдёт. Ты просто постарайся не думать об этом.
– Как не думать? – От удивления девочка даже перестала плакать.
– Просто. Не думать, и всё. Считай, что тебе это приснилось. Дурной сон, кошмар. Ты проснулась, а этого ничего не было. Просто на душе осадок неприятный остался. И чувство такое, словно испачкалась в чём-то противном.
– Ага, – кивнула Маша.
– Вот и помойся. У меня дома пена для ванны осталась, ещё из довоенных запасов. Я тебе завтра её принесу и воды нагрею. Поплещешься в ней, и всё пройдёт. Смоешь эту грязь. А потом и забыть проще будет.
– Думаете, поможет? – с интересом спросила Маша, заметно успокоившись.
– Знаю. Я тебе один секрет открою, но только никому. Обещаешь?
– Клянусь! – старательно кивнув, ответила девочка.
– У меня друг был, мы с ним пожениться собирались. А оказалось, что он на тварей работал. Его Рой с Матвеем выловили. Знаешь, как мне плохо было? Я же ему верила. Все свои тайны доверяла, а он предателем оказался. Да ещё выяснилось, что они его раскрыли, а мой папа приказал арестовать. Я тогда не знала, то ли злиться на них на всех, то ли спасибо говорить, то ли в драку лезть. А потом ванну приняла, подумала и поняла, что спасли они меня.
– От чего? – спросила Маша, слушая её с раскрытым ртом.
– От позора, от предательства. Представь, что со мной было бы, узнай я об этом на базе после того, как мы поженились бы? Сказали бы: раз муж предатель, то и жена такая же. И никто бы не поверил, что я ничего не знала.
– А что с ним стало? – спросила Маша.
– Не знаю.