Автор
Роман под названием "Гладиаторы" описывает мир заинтересованных в любви девочек и их непростых отношений с главным героем. Витрины кафе заполняются знакомыми лицами, готовыми на все ради удовольствия — от мороженого до киносеанса.
Увидев, что медсестра спокойно беседует с пациентом, он резко остановился посреди палатки и, уперев ладони в бёдра, с ходу заорал:
– Что всё это значит?! Кто вам разрешил оставить пост и заниматься чёрт знает чем?! Что вы себе позволяете?
– А что она себе позволила, доктор? – ровным, спокойным тоном спросил Матвей. – В палатке больше никого нет, и она наблюдает за пациентом. Кроме того, до её поста – всего пять шагов. Так что она своего места не покидала. Насколько я могу судить, этот стул и есть её пост.
– А вас вообще никто не спрашивал.
Услышав его слова, Матвей медленно, с усилием поднялся и, спустив с кровати ноги, начал вставать. Выпрямившись, он чуть покачнулся и, выдернув из вены иглу капельницы, с ненавистью ответил:
– Запомни, мразь. За эти три года я столько тварей положил, что тебе и в страшном сне не приснится. А ты, сучонок, всю войну вот в этой палатке просидел и смеешь ещё мне указывать, что делать?!
Ненависть, прозвучавшая в голосе Матвея, была столь велика, что разошедшийся эскулап испуганно попятился назад.
"– Твоё счастье, подонок, что у меня оружия нет. Я бы тебя своими руками пристрелил и даже спал бы после этого спокойно.
– Да ты спокойно спишь даже после того, как людей режешь, – взвизгнул от избытка чувств доктор.
– Ах вот оно что! Значит, ты родственничек того подонка, что осмелился в мою собаку выстрелить.
– Ничего, не много вам осталось, ублюдки, – злобно оскалился врач, медленно пятясь к выходу из палатки.
Словно в ответ на его слова где-то неподалёку раздалось звонкое шипение и взрыв, от которого подпрыгнуло всё, даже сама палатка, низ которой крепился к земле колышками.
– Это что, конец света?!
– Не знаю я, чей это конец, но убираться отсюда нужно срочно, – огрызнулся Матвей, оглядываясь вокруг.
– Что вы ищете? – быстро спросила медсестра, выглядывая на улицу.
– Свои вещи. Не могу же я по улице в таком виде бегать, да ещё зимой, – возмутился Матвей.
