Потому как мозг начал уже прикидывать варианты, как выкрутиться из щекотливого положения.
Логичнее было бы предложить принцу расписку с отсроченной компенсацией стоимости кареты в счет будущих стипендий. Вот только если из нее вычесть расходы на учебные принадлежности, одежду и обувь – ведь скоро похолодает – непредвиденные траты, которые обычно случаются как по расписанию, то чистыми у меня остаются одни слезы. А их торговцы каретами в счет оплаты навряд ли возьмут… Хотя есть же мое наследство! Если смогу добраться до него, то верну долг дракошеству. Даже с процентами.
Рассчитывать же на то, что дракошество мне просто простит все за красивые глазки… Как говорится, на романтичность надейся, но и практичность принцев со счетов не списывай! И вообще, может, сюжет в книге и по канонам, но только выживать приходится в нем по местным законам!
Может, я бы еще что зарифмовала в мыслях, но тут путь мне преградил эльф. Тот самый Сормирский. Явил он мне себя, можно сказать, из зарослей: туевая аллея, по которой я шла, в этом месте как раз делала резкий поворот. На нем-то мы с дивным и столкнулись.
Вот так! Обычно у авторов в кустах рояли припрятаны, а у меня – целый эльф оказался. И хотя первородный не запыхался, на его лбу не было испарины, светлые волосы, собранные в тонкие косички у висков, не растрепались, а щеки не раскраснелись, но кое-что в нем все же выдало, что остроухий только-только закончил свой стремительный забег: судорожно бившаяся жилка на виске. Если бы не она, то дивный был бы живым воплощением невозмутимой безупречности.
Он скользнул по мне полным внутреннего превосходства и холода взором, что невольно возникла мысль: неплохо бы запастись теплой шалью. А то, не ровен час, еще промерзну до простуды от таких промозглых взглядов, которые уже начинали подбешивать. Будто этот дивный каждый раз смотрел на окружающих людей и решал: достойны ли те его внимания?
Наверное, это зудевшее раздражение и дернуло меня за язык, когда эльф сделал шаг в сторону, обходя меня и вроде бы готовясь пойти неспешно дальше.
– Если будете так мчаться, то догоните не только меня, но и сердечный приступ, – как бы между прочим тихо произнесла я.
Но чуткие острые уши это услышали.
– Что? – ошарашено выдохнул посол и словно споткнулся.
Это-то и выдало его с головой. Отреагируй он иначе – удивись, надменно приподними бровь – стало бы ясно: я ошиблась. Но столь эмоциональный ответ дал понять – я догадалась о том, что первородный рассчитывал скрыть.
