В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
Поэтому подставила под дверь ногу, нелюбезно оттолкнула эфемерного стража, ввалилась в родной коридор. Мой ты бог! Ничего не осталось от прежней квартиры и прежней жизни! Обои в цветочек безжалостно содраны, стены покрашены в больнично-белое. И картины, картины — в рядок, словно в гостинице. Изображения бессмысленные: переплетенье труб, хаос треугольников, овалы, вписанные друг в друга. Единственное более-менее разумное — закат над морем. Но вместо одного солнца почему-то целых три.
Страшная догадка вцепилась в солнечное сплетение.
— Вы эти, как вас… антикризисный центр? — со страхом спросила Арина.
— Мы — центр помощи попавшим в сложную ситуацию, — с достоинством отозвалась женщина. И, как попугай, повторила: — Но мы принимаем только тех, кто пришел к нам с миром и добротой. А от вас исходят отрицательные энергетические волны.
— Но это моя квартира! — в отчаянии выкрикнула Арина. — Убирайтесь отсюда! Немедленно!
Отрешенная дама взглянула непонимающе. Но увещевающих речей больше вести не стала. Ловко сдвинула одну из картин, вдавила кнопку — не какой-нибудь эфемерный звон колокольчиков, самая настоящая сирена взвыла.
Из бывшей Арининой комнаты — первая дверь налево — немедленно явился худющий, волосы в хвостик, парень.
С виду хиляк, но подступил решительно:
— Вы кто? Что вам нужно?!
— Я хозяйка этой квартиры! — Арина в ярости топнула ногой.
Парень расплылся в улыбке:
— А! Та самая Арина Николаевна! Так проходите, пожалуйста! Мы давно вас ждем!
Бросил простоволосой:
— Молочный улун нам подай.
И распахнул перед Ариной дверь ее комнаты.
Четыре стены, пол, потолок, груда матов в углу. Блеют мантры, курятся благовония.
Арина не решилась переступить порог. Голос вдруг сел. Она прохрипела:
— Я здесь живу! Всю жизнь!
Худосочный сочувственно улыбнулся:
— Арина Николаевна! У вас проблемы с памятью? Вы ведь сами договор дарения подписывали. В здравом уме, при двух свидетелях. Никто не принуждал.
— Я? Подписывала договор?!
— Ну конечно. Вот ваша копия!
Отодвинул одну из картин, открыл сейф, легко нашел папку, протянул:
— Пожалуйста! Двадцать восьмое февраля! Заверил нотариус Терентьев.
— Я не подписывала ничего!
— Ариночка Николаевна, посмотрите внимательно. Вот подпись, имя, фамилия, отчество — вашей рукой написаны. Паспортные данные совпадают.
— Но я этого не делала!
Хотя уже вспомнила и поняла. Самой себе только боялась признаться. Экспериментальное лекарство. Полет по ночной Москве. Она была в ту ночь в антикризисном центре.
