В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
Что тебе до чужого отеля — когда ты сама бездомная?
Дядя Федя теперь подумает: она решила ответить на его чувства просто потому, что ей жить стало негде. Фу, как нехорошо.
Залпом махнула бокал вина.
И замерла."
"Массивная дверь офисного здания напротив кафе распахнулась. Оттуда выпорхнуло изящное создание — серое с меховой оторочкой платье, красные сапожки, норковая шубка цвета пыльной розы. Лицо холеное и уверенное. Ни единой морщины, но глаза умные, цепкие — верное отличие следящей за собой зрелой женщины от пустоголовой модельки.
А вслед за ней показался — дядя Федя! Ее любимый мужчина. Выглядел он до неприличия счастливым и молодым и просто обволакивал красавицу в шубке волнами обожания. Придержал дверь, немедленно подхватил под руку, повел, уверенно и заботливо, по скользкому тротуару.
Бокал выпал из рук, покатился по столу. На белой скатерти алой кровью проступили винные капли.
Она потянулась подхватить — не успела. Звон, осколки взмывают над ресторанным паркетом, к столику с недовольным лицом бежит официант.
А дядя Федя распахивает перед спутницей водительскую дверь красной «Инфинити». Та изящно садится, протягивает ему руку для поцелуя. Мужчина рьяно прижимается к ней губами.
Арине не видно его лица, но энергия — буйная, яркая, сексуальная — чувствуется сквозь стекло.
— Вы хотите еще вина? — ворчливо спрашивает официант.
— Н-нет. Только счет.
Арина вскакивает. Снова садится. Красная машина уезжает. Дядя Федя остается на тротуаре. Смотрит вслед пижонской скоростной колеснице. Улыбается.
«Он не поехал с ней! Значит, еще не поздно! Значит, я еще могу!»
Но на столе, к сожалению, стоит ваза. Серого металла. И в ней отлично видны — желтые глаза. Невыразительное лицо. Тонкие, некрасивые губы. Смысл тебе с ней соревноваться, Арина?
Она с надеждой глянула на телефон. Пусть дядя Федя увидит ее звонки! Пусть перезвонит!
И он действительно достал из кармана аппарат. Включил. Пальцы летают над экраном.
«Я тут! Позвони мне! Пожалуйста!»
Но Федор Константинович убрал телефон в карман.
— Ваш счет, — протянул папочку официант.
Кислое вино. Каменно-жесткие кроссини. И бой посуды — 500 рублей.
Арина из последних сил усмехнулась:
— В приличных заведениях за разбитый бокал с клиента не спрашивают.
Халдей не ответил. Но всем своим видом давал понять: «Уж вы, девушка, в приличных заведениях вряд ли завсегдатай».
«Ошибаешься», — подумала Арина.
У нее еще оставалась единственная цель в жизни.
