Мужчина расстроился неприкрыто, и Арина поспешно добавила:
— Но у меня дело буквально на час! Одно важное письмо написать!
Администратор раскладывала на экране компьютера пасьянс, но явно не упускала ни единого слова из их разговора. К счастью, дядя Федя не стал требовать деталей. Велел:
— Иди тогда быстрей. Пиши свое письмо. Но не надейся: я никуда не уйду. Буду тебя здесь караулить.
Да что с ним такое!
Арину приятно щекотало его внимание. Чего скрывать: лет в шестнадцать она начала посматривать на дядю Федю как на мужчину. Но мама однажды заметила ее робкий взгляд в сторону импозантного юриста. И когда друг семьи ушел, припечатала со свойственной ей прямотой:
— Понимаешь разницу между словами «любить» и «жалеть»?
— Ты к чему это? — смутилась Арина.
— Федор тебя просто опекает. Хочет в хорошие руки пристроить.
— А в его руки мне никак нельзя? — осмелилась девушка.
Мама взглянула презрительно:
— Ты для него слишком банальна. И по возрасту он тебе в отцы годится.
Сказала — отрезала, и Арина, как всегда, с родительницей согласилась. Она — никто, дяде Феде никак не может быть интересна.
Потом — после маминой смерти — робкий-робкий росточек надежды проклюнулся. Но друга сначала не было в Москве, а когда он вернулся, жизнь девушки уже катилась совсем по другой колее.
А сейчас — после Тимура, после Людоеда — она просто не верила в любовь.
Нет ее. Глупая выдумка поэтов.
* * *Муж явился в десять вечера, и Маруся еле сдержала раздражение. Чем можно заниматься в клинике настолько допоздна?
Приняла пиджак, с трудом настроилась на миролюбивый тон:
— Ты чего так долго?
— Учу английский! — жизнерадостно отозвался супруг. — Клиника мне учителя наняла, количество часов не ограничено. Вот мы и засиделись!
— А зачем тебе английский? — насторожилась Маруся.
Муж хитро улыбнулся:
— Есть вариант грин-карту получить. И постоянную работу.
Тут она не выдержала. Простонала:
— О нет!
— Зарплата — почти миллион долларов в год!
— А я что здесь буду делать?!
— Тоже сможешь работать, раз грин-карта будет. Что хочешь делай. Хоть отель открывай.
— Да не хочу я здесь ничего открывать!
— Не понимаю тебя, — надулся он. — Сколько лет меня шпыняла: «Бесполезный. Денег не приносишь». Вот тебе деньги. Сколько хочешь. Нет, все равно недовольна!
Ох, закатить бы сейчас скандал. Но ведь все равно не поймет ничего.
— Ты ошибаешься, — буркнула Маруся. — Я откровенно, неприкрыто счастлива.
Вытащила из микроволновки тарелку с отбивной, грохнула об стол:
— Вот твой ужин.
И побежала проверять почту. Хотя понимала: в Питере только восемь утра, вряд ли Арина изволит подняться, да еще и поработать столь рано.
Однако письмо имелось. Маруся дрожащей рукой кликнула на «открыть».
Уважаемая Мария Олеговна!
Начну с ходу.