В главе "Главная роль 8", автор Павел Смолин исследует политические турбулентности начала XX века, описывая стремительные изменения на востоке. Здесь читатель погружается в сеть договоренностей между императорскими державами и местными лидерами, чувствуя напряженную атмосферу будущего конфликта....
Франции сейчас очень плохо — потери к этому моменту превысили миллион солдат, флот я освободившейся после победы над османами авиацией да подлодками утопил нафиг, снабжение с моря таким образом стало невозможным, и всем было очевидно, что перспектив никаких.
Умылись кровью и немцы, потеряв «безвозвратными» около двух миллионов человек. И это еще неплохой прости-Господи результат: они ведь наступали.
Наш Генштаб мое пожелание беречь подданных учел должным образом, и «дураком» гонять мужиков на укрепления запретил — в том числе армейской группировке, отряженной выполнять союзнические обязательства на Западном фронте.
В ответ мы объясняли, что торопиться некуда — сейчас оборудуем инфраструктуру под авиацию, плотненько обработаем линии обороны, критически затрудним французам логистику, и вот тогда можно будет аккуратненько двигать войска к Парижу: сценарий отработан и неоднократно подтвержден на практике.
"Война — часть политики, а ею, как я тут не без удивления узнал, реально руководят те, кому это положено по документам и должности. Да, всякие масоны и крупные капиталисты на политические процессы влияют, но личные черты характера, личные предпочтения и так сказать «информационный пузырь» имеют чуть ли не большее влияние.
Тем не менее, после отправки французского флота на дно и выхода авианалетов на рабочие мощности немцы заткнулись — как ни крути, а Россия в этой войне демонстрирует поразительные успехи в то время как Германии хвастаться особо нечем — ну аннексировали Бельгию, ну вгрызлись на соточку километров вглубь Франции, ну и что? Даже это — заслуга русских союзников, потому что до их подключения немцы вообще топтались на месте.
