В главе "Главная роль 8", автор Павел Смолин исследует политические турбулентности начала XX века, описывая стремительные изменения на востоке. Здесь читатель погружается в сеть договоренностей между императорскими державами и местными лидерами, чувствуя напряженную атмосферу будущего конфликта....
— Этак уважаемый Антон Аркадьевич на высшую меру себе следы на заметает, — поделился соображениями Остап.
— У страха глаза велики, — прокомментировал Аркадий Францевич, аккуратно закрыв тетрадку с показаниями купца.
— Севку пока в подвал, — распорядился я. — Жену его как домой вернется в покои ее вежливо определить. Детей по мере поступления — туда ж. Потом разберемся, в зависимости от полезности Севкиных показаний и его поведения на суде, — придавил купца взглядом.
— Пощадите деток, Ваше Императорское Величество! — заголосил он, шагая на выход в сопровождении заломавших ему руки казаков.
Пощадим — мы же не изверги. После конфискации неправедно нажитого имущества (честно заработанное никто не отберет) жизнь не заканчивается.
На улице, кроме оставшейся при мне части свиты, никого не было. Справа от нас, в стороне центра Брянска, в небо поднимался дым. Жидковат, и это радует. Пока мы грузились в карету — на машине по этакой грязище, которую из себя представляет подавляющее большинство российских дорог, не проедешь — мимо нас промчала пожарная бочка, направляясь в сторону реки.
Город стремительно оживал — здесь и там нам встречались пешие и «моторизованные» жители, спешащие помочь погорельцам. Закрывались лавки и заведения, из ворот фабрик устремлялись к дыму рабочие, и мной от такого зрелища овладевала гордость за соотечественников — сплачиваются против общей беды, как оно и должно быть в здоровом обществе!
«Попилить» всю электрификацию города прохиндеи не смогли — что-то же сделать надо, чтобы государевым проверяльщикам (с этими разговор отдельный будет — пачка отчетов о благополучии города Брянска у нас есть, не сносить их авторам мундиров) показывать.
Ворота дома Гласного были открыты нараспашку, и их вид подтверждал вину Антона Аркадьевича не меньше, чем показания Севки: щеколда вырвана «с мясом» — у пожарных есть полномочия выламывать помехи на пути к пожару. Во дворе стояло аж три бочки — пожарные качали воду насосами и изливали ее в выбитые окна дома. Шланг третьей, стоящей около крыльца, уходил внутрь дома.
