В главе "Главная роль 8", автор Павел Смолин исследует политические турбулентности начала XX века, описывая стремительные изменения на востоке. Здесь читатель погружается в сеть договоренностей между императорскими державами и местными лидерами, чувствуя напряженную атмосферу будущего конфликта....
Прохладный сентябрьский воздух пах начавшей опадать листвой, отсыревшей землей, и, едва ощутимо, гарью — жгли ботву, оставшуюся после уборки урожая на огородах. Урожай в этом году добротный — это добавило вчерашнему празднику настроения, потому что жители и без государственной помощи бы с легкостью пережили наступающую зиму. Всегда бы так!
— Здесь вот Фонтаны живут, прадед нынешнего хозяина, Жака — Женьки по-нашему — с Наполеоном в Россию пришел, да тут и осел, не стал во Францию возвращаться, — указал батюшка на первую избу по левой стороне улицы Лесная.
— Чудно́, — улыбнулся я в бороду.
— Там, — указал батюшка на избу справа, — Ковровы живут. Младшенький их, Володька, в Петербурге сейчас, врачебному делу учится в учрежденном Вашим Императорским Величеством университете. Обещал вернуться, хочет Василькову помогать.
— Добро, — улыбнулся я и этому.
— А здесь, — показал батюшка на следующую избу. — Колпаковы обитают. Люди работящие, норовом добрые, никто отродясь дурного слова о них не говорил.
— От добрых людей и на Земле добро крепнет.
— Истинно так, Ваше Императорское Величество. А там вон — Ключниковы. Старший, Семен Владимирович, с турецкой войны без ноги да с «Георгием» вернулся. По первости на горькую налегал, но ничего — успокоился, деревяшку ему в Брянске доктор заместо ноги сделал, скачет теперь по деревне да полям получше многих обоеногих.
— Помню Семена Владимировича, — кивнул я. — Всех их помню, кто с «Георгием».
Семеро в Васильковом Георгиевских кавалеров. Тринадцать ног и десять рук на всех. А сколько останется у молодой поросли русских воинов, прошедших через Большую войну? А сколько по всей такой огромной России? Не останутся прозябать, о каждом позаботимся, но рук-ног и психики никакими пенсиями да перспективами для детей и них самих не вернешь. Бессилие — вот как называется это противное чувство.
«Родина не забудет» — не пустые слова.
— А здесь у нас беда в прошлом году случилась, — вздохнул в сторону подозрительно новенькой избы по правой стороне улицы поп.
