В главе "Главная роль 8", автор Павел Смолин исследует политические турбулентности начала XX века, описывая стремительные изменения на востоке. Здесь читатель погружается в сеть договоренностей между императорскими державами и местными лидерами, чувствуя напряженную атмосферу будущего конфликта....
Выбирать что-то одно в этой ситуации для самых уважаемых людей Турции все равно что забраться шеей в петлю и спрыгнуть с табуретки, поэтому они решили не выбирать, а ждать, пока суета сойдет на «нет». Увы, позволить им пересидеть «шторм» я не могу."
"Пока дипломаты сражались вежливыми улыбками и перьями, наши армейские части проводили последние приготовления ко вторжению на территорию Османской Империи. «Дураком» на крепости, мины и пулеметы мужиков само собой не погонит — начинаться веселье будет высокотехнологично.
Тем временем, во время личного визита на новый завод, трагически покинул этот мир австрийский эрцгерцог Франц Фердинанд. Погиб весьма живописно — упал в чан с расплавленной сталью. Человеком, который эрцгерцога подтолкнул, оказался урожденный немец и гражданин Германской Империи Хьюго Штиглиц. Никаких обид он к Францу не питал, на заводе работал много лет, и на многочисленных допросах раз за разом повторял, что толкнул августейшее тело совершенно случайно. Случайность оказалась настолько своевременной, что ни у кого не возникло никаких сомнений в том\, что она создана искусственно.
— На первом месте по-прежнему я, — не без удовольствия поставил я галочку в таблице напротив собственного имени.
Кроме меня, список включает кайзера Вильгельма, венгров, английские беглые элиты, иудеев, сербов, болгар и кучу разной степени паршивости конспирологию, объединенную мною в строчке «мистика». Подсчитываю я в таблице количество попыток угадать виновника гибели наследника Австро-Венгерского престола.
Второе место стабильно удерживают венгры — Франц Фердинанд известен на весь мир своим проектом реформирования Австро-Венгрии в этакие «штаты», с широкой автономией и национальными анклавами при едином центральном правительстве.
Несмотря на отчаянные попытки государства заставить всех поверить в случайность и успокоиться, толку не было: «лоскутное одеяло Европы» затрещало по швам как никогда раньше, а «Изба» ловко подкидывала дровишек в очаги недовольства.
