Такова, как я полагаю, основа осуществления надежды в повседневной жизни церкви. Мое призвание привело меня в такие районы моей страны, где многим людям остро не хватает надежды. Смутное ощущение несправедливости для жителей многих поселений выражается в убеждении, что сворачивание промышленного процесса в конце XX века было ошибкой и что необходимо что–то сделать. Это сильно отличается от убеждения, что мир обязан тебя кормить. Такие представления отражают исторический факт: большое поселение в течение нескольких поколений существовало за счет одного–двух ключевых промышленных предприятий, а затем эти предприятия закрывают, и не потому, что их работа неэффективна или что там трудятся некомпетентные и ленивые люди, но потому, что они не вписываются в масштабный стратегический план, который разработали руководители, никогда не посещавшие эти места. И это вызывает тихую ярость, ощущение, что с общественными структурами что–то не в порядке. Общество не должно так поступать, а если такое происходит, к нему возникают вопросы. Задача церкви, среди прочих, заключается в том, чтобы всерьез отнестись к этому ощущению несправедливости, помочь людям выразить его словами и, когда они к тому готовы, превратить его в молитву (удивительное дело: если человек оказался в подобном положении, он внезапно открывает, что многие псалмы становятся крайне актуальными!) А затем перед церковью встают новые задачи, касающиеся всех местных жителей: (а) участвовать в программах, которые улучшают жилищные условия, качество образования, работу служб для населения, (б) бороться за создание новых рабочих мест, для чего надо вести кампании, кого–то умолять и сотрудничать с местными властями и муниципалитетами — короче, поддерживать надежду всегда и в любой сфере. И на основании доводов, высказанных в данной книге, христиане могут верить, что это не какая–то обособленная надежда, но именно та удивительная надежда Евангелия, надежда на «жизнь после жизни после смерти». Это ее прямое следствие: надежда на «жизнь перед смертью».
Вторая особенность жизни как во многих местах на Западе, где закрылись промышленные предприятия, так и в бедных странах, — это уродство. Правда, в некоторых местах людям удается сохранить достаточно высокий уровень изобразительных искусств или музыки, чаще на основе народной культуры, что делает по–своему прекрасными даже самые нищие районы. Но обычно мы видим, что благодаря послевоенному мертвому функционализму архитектуры в сочетании с пассивным созерцанием телевизора для многих людей мир состоит из мрачных городских видов и дешевых развлекательных программ. А когда из окружения человека исчезает красота, он перестает надеяться.