Автор
В главном герое "Главного героя блокбастера" замирает сердце каждую секунду. Насмешливая Линда предъявляет невыполнимые требования, вызывая драму и натиск. Алеф же остается спокойным наблюдателем, готовым действовать в любых обстоятельствах. Каждое движение, каждое слово — наполнено энергией и адреналином, создавая погоню за призами....
Он откинулся на кровать и заерзал, ловя особенно острые, колкие, горячие вспышки, что пронзали все тело, впивались в член, отдавались куда-то глубоко — сильно, выматывающе. Дерек выпустил его член изо рта, довольно улыбнулся и снова неторопливо вобрал его до самого основания. Одновременно с этим в заднице стало тесно, на миг как-то неприятно, неуютно, но зато удовольствие стало более отчетливым. Оно тяжелело, подчиняло себе, отсекало все остальное. Алеф натужно выдохнул и снова дернул бедрами навстречу мягко двигающимся внутри пальцам.
Дерек окончательно отпустил его член и поднялся повыше, прижимаясь к Алефу сбоку.
— Мне хотелось это с тобой сделать почти сразу, как я тебя увидел, — жарко прошептал он ему в ухо. — Даже не на член насадить, а на пальцы…
Алеф крупно вздрогнул и с трудом перевел дух. Пошлые слова словно стегнули по нервам огненной плетью, отдались жаром на щеках.
— Ты очень тщательно это скрывал, — облизав пересохшие губы, ответил он. — Я даже думал, ты меня ненавидишь.
— Нет, — Дерек сунул свободную руку ему под плечи и прижал к себе. — Вовсе нет. Но я не думал, что и правда это сделаю… — он развел пальцы в стороны, заставив Алефа вздрогнуть.
— Я тоже… — рвано выдохнул Алеф, — не думал…
Вот уж да, ни с первого, ни со второго взгляда ему совершенно не хотелось оказаться под Маккентоем. Какая-то часть мозга до сих пор не могла поверить, что все происходящее — не сон. Но тело с радостью отзывалось на малейшие ласки, сердце сбивалось с ритма, стоило пальцам внутри него сместиться, а задница пульсировала.
На один миг Алеф струсил и безумно захотел, чтобы этими вот пальцами все и кончилось. Пусть Дерек утолит свое желание и не станет совать в него член. Предрассудки, воспитание, многолетние, казалось бы незыблемые принципы цеплялись за последнюю возможность, заставляли сомневаться и кусать губы.
И самому стало тошно от трусости. Алефу нравилось то, то происходило, ему отчаянно хотелось, чтобы Дерек потер и надавил поглубже, там, куда не доставали пальцы.
Но Дерек совершенно точно не собирался останавливаться — да и можно ли было его за это судить? В какой-то момент, когда Алеф уже почти не ощущал его пальцы, если он не разводил их в стороны и не искал специально на какие-то чересчур чувствительные точки, Дерек мягко надавил ему на плечо, вынуждая повернуться на бок, и вжался членом в ягодицы.
