Время теперь ничего не значило. Флинн плыл по волнам боли, и было совершенно не важно, прошла ли минута или миллион лет, когда вдруг сквозь бой барабанов он услышал рядом какое-то движение. Шуршание шагов по умершим листьям, бормочущие голоса, которые не имели никакой связи со всепоглощающей болью.
– Роза, – прошептал Флинн. – Ты наконец пришла!
Он повернул голову и с усилием открыл глаза.
Над ним стоял Герман Флейшер. Он самодовольно усмехался. Лицо майора раскраснелось, как роза, в рыжеватых бровях сверкали капельки пота, дышал он тяжко и часто, словно только что бежал, но тем не менее он усмехался.
– Вот как! – с довольным видом пыхтел он. – Вот как!
Потрясение, испытанное Флинном при виде этого человека, было несколько смягчено завесой боли, в которой он плавал. До блеска надраенные сапоги Флейшера были покрыты пылью, под мышками темнели пятна просочившегося сквозь плотный вельвет пота. В правой руке он держал пистолет, а левой сдвинул на затылок шляпу.
– Герр Флинн! – радостно воскликнул он и захихикал смачным, заразительным смехом здорового ребенка.
Флинн даже слегка удивился, как это Флейшер так быстро нашел его в этой пересеченной местности, в этом густом лесу. Выстрел, конечно, привлек его внимание, но почему он прямо направился к роще хинного дерева?
И вдруг он услышал шорох, взмахи крыльев в воздухе и посмотрел вверх. Сквозь густые ветки в синем до боли небе кружили стервятники. Широко расправив черные крылья, они разворачивались, описывали круги, пикировали, наклоняли в полете головы набок и заглядывая яркими бусинами глаз вниз, туда, где лежала туша мертвого слона.
– Ja! Это птички нам помогли. Мы лишь шагали за ними вслед.
– Шакалы всегда топают вслед за этими птицами, – прошептал Флинн.
Флейшер рассмеялся. Закинул назад голову и с искренним восторгом загоготал.
– Хорошо. О, ja. Это хорошо, – проговорил он и пнул Флинна сапогом. Потом поставил сапог на него, лениво надавил, и Флинн закричал. Смех в горле Флейшера сразу замер, он быстро нагнулся и стал осматривать своего врага.
Только сейчас он обратил внимание, как нелепо подвернута и перекошена нижняя часть его тела. Немец опустился рядом с Флинном на колени. Осторожно пощупал его лоб, и на лице его отразилась глубокая озабоченность: он почувствовал, что лоб его покрыт холодным и липким потом.
– Сержант! – крикнул он с ноткой отчаяния в голосе. – Этот человек серьезно ранен. Долго он не протянет. Шевелись! Тащи скорей веревку! Надо срочно повесить его, пока он не потерял сознание.
77Роза пробудилась на рассвете и увидела, что она одна. Рядом с пустым ложем и небрежно откинутым в сторону одеялом лежал собственный Флинна рюкзак. Винтовки не было.
Но она нисколько не встревожилась, – по крайней мере, сначала.