Я, словно белка в колесе, решил вздохнуть и отдохнуть ненадолго. Состав крутого караула — взвод из нескольких отдельных рот шестой стрелковой заставы. Наследники усталости по очереди дежурили два часа, пока один не заменял другого и не спускался в подвал. Так жила привычная жизнь — до тех пор, пока не пришло время меня....
Генерал лишь покачал головой, недовольный, что солдат советской армии упоминает языческих богов. Вроде якуты в составе СССР уже давно, а до сих пор верят в свою мистику, не желая отвергать верования предков, даже несмотря на то, что большинство граждан Якутии православные христиане.
Кошевар уже хотел было вернуться к машине, когда заметил в сугробе какое-то шевеление. Решив, что это заяц или иная лесная дичь, прячущаяся под снегом от непогоды, осторожно подкрался и со всего маха ударил штыком, целясь в центр сугроба.
– Виктор Семенович! Как приедем, первым делом зажарьте этого ушастого на огне и раздайте бойцам по кусочку. Пусть побалуются зайчатиной…
Чердынцев, окаменев, выронил флягу с водой. Прикрыл рот ладонью, борясь с подкатившей тошнотой, тогда как остальные лишь судорожно сглотнули. Их глаза были расширены от ужаса и брезгливости. Генерал лишь после этого посмотрел вниз и с грязными ругательствами отбросил от себя автомат с нанизанной на штык-нож человеческой головой.
– Господи ты боже, святые угодники! – Кошевар невольно схватился за сердце и отошел подальше на безопасное расстояние, не сводя взгляда с живой головы.
Лишь один Монгол, не теряя достоинства, спокойно подошел и молча стал дубасить живую голову прикладом по лбу, пока не размозжил на куски, после чего так же спокойно облил топливом из канистры и поджег.
– Абас, вероятно, спешил с поглощением, вот и потерял одну из голов, – словно извиняясь, просто и без эмоций объяснил он.
Дар речи постепенно вернулся не только к Кошевару, но и к остальным людям. Все они как один с уважением и восхищением смотрели на рядового Дорсуна Тойтоха, которого, похоже, ничто на этом свете не могло напугать или смутить.
