Я, словно белка в колесе, решил вздохнуть и отдохнуть ненадолго. Состав крутого караула — взвод из нескольких отдельных рот шестой стрелковой заставы. Наследники усталости по очереди дежурили два часа, пока один не заменял другого и не спускался в подвал. Так жила привычная жизнь — до тех пор, пока не пришло время меня....
Затем произошло невероятное – он как будто взорвался изнутри, раскидав во все стороны нити, похожие на паутину. Большая их часть прилипла к полу и потолку, перекрыв выход из пещеры. Из разодранного в клочья тела появилась рука Булганина, оторванная ранее Дабаром, и заметалась по пещере. Люди с воплями открыли стрельбу по ней, чуть не перестреляв друг друга в первую минуту. Лишь один генерал, не растерявшись, схватил стоящий у стены стальной топорик и, выждав момент, пригвоздил мерзкую конечность к полу. Рука пыталась вырваться и яростно извивалась, стараясь отрастить дополнительные конечности, но все тщетно.
– Я же говорил, что все, связанное с Дабаром или Абасом, подлежит уничтожению в огне! – набросился Монгол на молчаливых людей.
Немного поколебавшись, Булганин достал из рюкзака завернутые в тряпочку оба костяных дротика и при молчаливом одобрении генерала также бросил их в костер. Раздался отвратительный пронзительный писк, как будто в огонь бросили живую крысу.
– Это будет продолжаться до тех пор, пока вы все не уясните одну простую истину – шутить с Дабаром нельзя! – продолжил сердиться Монгол, обводя молчаливых людей яростным взглядом, словно учитель, наставляющий неразумных учеников младших классов.
– Что требуется от нас? – тут же выступил вперед Чердынцев, а Булганин с генералом молча закивали.
– Хорошо. Тогда не будем терять время зря.
Монгол молча принялся возиться в глубине пещеры, гремя стеклянными бутылками, наконец он извлек красную канистру из-под бензина и поставил ее перед Кошеваром.
