"Глазами жертвы" — дьявольски притягательная книга о загадочной убийстве, рассказанная из глаз единственной свидетельницы. Атмосфера здесь напряженная и плотная, словно сталь, подчеркивая темное мрачное прошлое главной героини. Каждый шаг она совершает — будь то в поисках расследователя или сама переживая трагическую участь — становится частью этой необъятно сложной истории о смертельной ненависти и мести....
Я хотел сфотографировать ее в профиль, а она заметила камеру и повернулась. С той самой улыбкой.
– Замечательный снимок, – похвалил Дэниел. – Но нужно уладить дело.
– Нужно уладить дело.
Он оторвал первый лист газеты, скомкал его и бросил на пол. Взял следующий экземпляр, оторвал лист, скомкал, бросил. От звука рвущейся бумаги он вздрагивал. Как будто Кэтрин кричала. Как будто он причинял ей боль, разрывая ее фотографию.
– Мне так жаль, – повторял он, – так жаль…
Оторвал, скомкал, бросил. Пол вокруг его ног покрылся мятой газетой.
– Неси спички, – велел Дэниел.
* * *– Сколько еще? – спросил Тейтум сквозь стиснутые зубы.
О’Доннелл через окно наблюдала за одиноко стоящим домом.
– Двадцать минут. Они так сказали.
Тейтум и сам знал. Как нетерпеливый мальчишка, он изводил родителей вопросами, сколько еще осталось. Черт возьми, тут ведь рукой подать… За закрытыми ставнями мелькали тени. Терренс Финч дома.
Увы, он опасен, тем более если Гловер тоже там. Если Рея Делеон в доме, они сделают ее заложницей.
Как же трудно подавлять в себе инстинкт, который приказывает ворваться туда скорей, скорей, скорей… Тут ведь и в самом деле рукой подать!
– А вдруг они убивают Рею прямо сейчас? – проговорил он. – Надо входить.
– Вряд ли, – с заднего сиденья отозвалась Зои. – Зачем убивать ее именно в эту минуту?
Тейтум посмотрел на другую машину, в которой ждали Кох и Сайкс. Автомобили без опознавательных знаков держались на расстоянии.
Сколько еще?.. Восемнадцать минут.
* * *Пол усеян скомканными газетными листами. Он зажег спичку и поднес ее к бумаге. Пламя занялось быстро, и он очарованно наблюдал, как танцуют языки огня; газеты становились сначала коричневыми, потом черными.
А потом пламя погасло, взметнув в воздух клубы дыма.
Он попробовал снова, чиркнул спичкой – в этот раз пламя исчезло еще быстрее.
– Наверное, бумага влажная, – сказал он.
Дэниел не ответил. Нахмурившись, он смотрел в окно сквозь щели ставен. Затем буркнул:
– Принесу масло.
Пошел на кухню, принес оттуда бутылку растительного масла и облил им бумагу. Ушла добрая половина бутылки.
Затем владеющий собой человек зажег третью спичку.
Огонь весело запылал на газетах.
* * *– Это дым? – спросил Тейтум, прищурившись."
"– Черт, точно, дым! – О’Доннелл рывком открыла дверь автомобиля.
