Татьяна переправилась через Днепр во время войны, пережив ужасы и опасностей. Она и другие беженцы шли к дому, но на пути их ждали смертельные угрозы. Возникает напряжение между выживанием и неизвестностью, когда путь домой становится еще более опасным.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Глубокое течение»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Татьяна переправилась через Днепр во время войны, пережив ужасы и опасностей. Она и другие беженцы шли к дому, но на пути их ждали смертельные угрозы. Возникает напряжение между выживанием и неизвестностью, когда путь домой становится еще более опасным.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Иван Петрович Шамякин Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Татьяна переправилась через Днепр во время войны, пережив ужасы и опасностей. Она и другие беженцы шли к дому, но на пути их ждали смертельные угрозы. Возникает напряжение между выживанием и неизвестностью, когда путь домой становится еще более опасным.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Был советский человек, ходил по одной с нами земле, здоровался со всеми, и ему отвечали, пользовался всем нашим, советским, и вот изменил своему родному, продал себя и теперь других продает. Бродит, как тень… Зачем он пришел? И как это до войны никто его не разгадал? Он и в колхоз не хотел вступать, с людьми боялся встречаться. Волк… Теперь это по лицу его можно прочесть. Какая звериная рожа!»
Лицо у него было широкое, квадратное, заросшее густой черной бородой: брови тоже были густые, сросшиеся на переносице, смотрел он из-под них, не поднимая головы. «Как бодливый бык, — подумала Татьяна. — Недаром и фамилия у него такая — Бугай, бык…»
Староста кашлянул и охрипшим басом сказал:
— Снегу-то лишнего навалило.
— Ага… Снежная зима, — согласился Маевский.
Снова помолчали. Татьяна видела, что это вынужденное молчание страшно угнетает всех. Отец несколько раз кашлянул в кулак. Люба нервно постукивала ногой об ногу и, не отрываясь, смотрела на Татьяну.
— Ну, как живешь, Карп Прокопович? — спросил, наконец, Бугай.
— Да видишь, как живу. В чужой хате.
— Хорошая женщина была Христина, царство ей небесное… Ни за что погибла…
«У-у, еще смеет жалеть, гад… иуда!» — подумала Татьяна.
— Что ж, нужно хату ставить, Карп Прокопович. Лес под боком…
— Нет, Ларивон Гаврилович… я порешил подождать.
— Пока свои вернутся? — спросил староста.
— Может, и пока свои вернутся. У нас с тобой сыновья там. Нам с тобой есть кого ждать.
Староста снова вздохнул:
— Наверно, не вернуться им. Силища-то какая…
— Кто его знает… А я так скажу: не нашего разума это дело. Наше дело — ждать, а что дальше… — Карп махнул рукой. — Я лично так думаю, — закончил он.
— Оно так-то так, но жить ведь надо', надо как-то приспособиться к жизни.
— Вы-то, господин староста, уже хорошо приспособились.
Карп бросил на племянницу предостерегающий взгляд. Бугай не обратил внимания на ее слова и продолжал рассуждать:
— Хата, например, своя при всякой власти нужна.
— Но не при той, что поджигает хаты и убивает стариков, — снова не выдержала Люба.
— Что поделаешь, дочка. На войне всякое бывает. И всякие люди на войне. Одни люди как люди, другие — зверями делаются. Но житье должно идти своим ходом, — философски рассуждал Бугай. — . Вот, например, детей учить нужно, — он повернулся к Татьяне, и она насторожилась. — Когда все это окончится — неизвестно. Вчера снаряд где-то нашли, И где они зимой выкопали его? А если б в школе были, знали бы свое дело.
Карп, довольный, кивнул Татьяне головой.
— Из нашей деревни чтой-то мало учителей вышло. Трое только. В Залесье, например, целых двенадцать человек. А у нас все командиры. Восемь командиров.
