Татьяна переправилась через Днепр во время войны, пережив ужасы и опасностей. Она и другие беженцы шли к дому, но на пути их ждали смертельные угрозы. Возникает напряжение между выживанием и неизвестностью, когда путь домой становится еще более опасным.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Глубокое течение»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Татьяна переправилась через Днепр во время войны, пережив ужасы и опасностей. Она и другие беженцы шли к дому, но на пути их ждали смертельные угрозы. Возникает напряжение между выживанием и неизвестностью, когда путь домой становится еще более опасным.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Иван Петрович Шамякин Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Татьяна переправилась через Днепр во время войны, пережив ужасы и опасностей. Она и другие беженцы шли к дому, но на пути их ждали смертельные угрозы. Возникает напряжение между выживанием и неизвестностью, когда путь домой становится еще более опасным.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тот даже не ответил на ее слова. Но как только Татьяна окончила техникум и уехала учительствовать в западные области, он женился на Пелагее. О его женитьбе Татьяне написали подруги. Это оскорбило ее, и она долго не писала отцу.
Вот почему Карп чувствовал себя виноватым перед дочерью и смолчал, только подумал:
«Что я выпытываю у нее, старый дурень? Сам-то я хуже сделал».
Мачеха встретила падчерицу ласково. Обняла, поцеловала. Татьяна, хорошо знавшая, как Пелагея злилась на нее за то, что она пыталась помешать женитьбе отца, отнеслась к этим ласкам недоверчиво.
— Так это внучек уже у меня! Погляди, Карп! Радость-то какая! — сыпала она, сладко улыбаясь. — Ай-ай… Дай же мне его…
Пока мачеха купала и одевала ребенка, Таня внимательно присматривалась к каждому ее движению. Ей не приходилось ни разу в жизни иметь дело с детьми такого возраста, и теперь нужно было во что бы то ни стало сразу же всему научиться, чтобы и дальше, не вызывая подозрений, играть роль матери.
— Ох, цыганеночек мой! — приговаривала Пелагея, ласково подбрасывая ребенка. — Какой он, Таня, смуглый у тебя, какой кучерявый! Настоящий цыганенок…
Мальчик угукал и улыбался.
— Угу-гу… гугулечки мои. Сколько же ему, Таня? Девять есть?
— Нет. Восьмой месяц.
— Только восьмой? А какой же он большой у тебя… Люблю детей. Обидел меня бог, не дал…
— А-а, кушеньки захотел. На, мать, покорми его.
Татьяна вздрогнула и с минуту растерянно смотрела на мачеху. А потом лицо ее залилось краской. Она торопливо взяла ребенка и сказала:
— Я… я не кормлю его…
— Так рано отучила? — удивилась Пелагея.
«Боже мой, как трудно врать! — подумала Татьяна. — Наверно, не выдержу».
— У меня… нет молока… Я заболела в дороге, — соврала она и сама удивилась правдоподобности своей лжи.
— Что же ты не сказала мне? Ой, мама, мама! Бить вас надо, таких маток. Дитя голодное, а она сидит и краснеет, будто девушка. Пора уж бросить стыдиться, милая моя. Соску ж ему надо, рожок и соску. Где соска? Нету? Эх ты! — засуетилась мачеха. — Побегу до соседки.
Татьяна совсем растерялась. О многом она думала в дороге, а о таких важных и необходимых вещах и не подумала.
«Глупая, — подумала она. — Мать называется. Ребенок целехонький день был голоден. И как только он выдержал, бедненький?»
Отец молча стоял возле печи и наблюдал эту сцену. Когда мачеха вышла, он подошел к встревоженной дочери и, ласково дотронувшись до ее плеча, сказал:
— Это не твое дитя, Таня…
— Мое! Мое! — возбужденно крикнула она. — Я же сказала вам! Что вам еще нужно от меня? Я совсем больная… Разве ж я виновата, что у меня нет молока? — она горько заплакала.
Карп, не зная, чем успокоить дочь, стал нежно как когда-то в детстве, гладить ее по голове.
Шел второй месяц подневольной жизни.
