В холодном кабинете Большого Босса все еще царило напряжение. Каждый звук казался сигналом, а каждая мысль — шагом вперед на верную участь. Я всхлипнула, понимая, что выбора у меня уже нет. Взгляд в серые глаза Босса доказывал: теперь я точно попала в капкан.
И жалобно смотрела на Дмитрия, на то, как медленно он отнимает руки от лица, как потрясенно смотрит на меня, а затем со стоном словно падает ко мне, припадая поцелуем к губам. Я обрадовалась такому напору, обняла его за шею. Будь что будет. Лучше уж так, чем умирать от сомнений.
– Маленькая, ты хоть понимаешь, что творишь? – строго шепнул мне Дмитрий, когда смог оторваться от моих губ.
Он тяжело дышал, весь был как натянутая струна. Я пожала плечами, не зная, что ответить. Вроде и понимала, а может, и нет.
Дмитрий опять сел на пятки и, не глядя больше на меня, потянулся к прикроватной тумбочке. В выдвижном ящике у него, оказывается, хранились презервативы.
Я рассмеялась, прикрыла руками лицо, чтобы не видеть этот постыдный момент «зачехления». Я не привыкла смело смотреть на мужчину, когда он сосредоточенно пытается справиться с латексом.
Сквозь пальцы я заметила, как напрягся и замер Дмитрий с протянутой в сторону рукой, в которой держал домашние брюки, и настороженно прищурился.
Я прикрыла глаза и прошептала:
– Простите, это нервное.
Дмитрий убрал от лица мои руки. Его напряженный взгляд пронзил меня словно насквозь, смех застрял в горле, а улыбка угасла.
– Нервничаешь? – тихо спросил меня Босс.
Я кивнула, подавив в себе скромность. Потом облизнула губы и решила стать раскованнее.
– Поцелуйте меня, – смело попросила я, следя за его реакцией.
Дмитрий наклонил голову к плечу и мягко и тепло улыбнулся.
– Поцелуй, – приказал он.
Расстроившись, поджала губы. Я и так едва набралась смелости, чтобы попросить его об этом. Но раз он приказал, то, наверное, стоит исполнить. Пока я раздумывала и решалась, Босс опустился на локоть, став еще ближе и шепнул:
– Поцелуй меня. Мы же на «ты». Перестань мне выкать, а то складывается ощущение, что я затащил в постель несовершеннолетнюю.
Я завороженно смотрела в темный густой серый туман глаз Дмитрия, пока он, улыбаясь, все ближе склонялся к моим губам, и мне показалось, что я даже не дышала, надеясь на поцелуй. И вновь его губы пленили мои, и снова я утонула в нахлынувшем восторженном возбуждении. Я гладила крепкие плечи, слышала, как быстро и громко бьется мое сердце. Оно оглушало меня, а от страсти кружилась голова.
