В холодном кабинете Большого Босса все еще царило напряжение. Каждый звук казался сигналом, а каждая мысль — шагом вперед на верную участь. Я всхлипнула, понимая, что выбора у меня уже нет. Взгляд в серые глаза Босса доказывал: теперь я точно попала в капкан.
– Ничего, – быстро заверила его, чтобы не отвлекался. – Ты все?
Муж выключил воду и взял прозрачную сферической формы тарелку, наполненную виноградом. Я спрыгнула со стола и подошла ближе. Пока увлеченно нанизывала на вилку виноградинки, Дима отодвинул кухонный стол к шкафу, на котором стояла фондюшница, и усадил меня на него.
– Э-э-э, – протянула я, не понимая его действий, – стулья же есть.
– Есть, но так удобнее.
Он взял из моих рук вилку и обмакнул виноград в шоколад, а затем поднес ее к моим губам и осторожно подул, чтобы остудить.
– Интересно, – заметил он, распробовав вкус, – но сырное было вкуснее.
Я кивнула, соглашаясь с ним. Сырное фондю мне тоже показалось вкуснее и сытнее, правда, мы его пробовали с белым вином.
– Юля, кажется, беременна, – решила рассказать я Диме. – Тимофей ей сделал предложение.
– Поздравить ее с победой? – насмешливо спросил меня муж, чуть ли не силком заталкивая в рот очередную виноградинку.
Я не поняла его вопроса, нахмурилась, быстро жуя, чтобы уточнить.
– Юля молодец, настойчивая женщина, все сделала, чтобы выйти замуж. Воспользовалась моими приемчиками?
– Какими приемчиками? – напряженно переспросила я, чувствуя подкатившую к горлу панику.
Дмитрий улыбнулся, отпил вина, а затем, опираясь руками о стол, шепнул прямо в губы:
– Ты же тоже замуж беременной вышла.
Я смущенно прикрыла глаза. Об этом мы никому пока не рассказывали. Срок был маленький, всего две недели, да и рано еще, врач даже на учет не поставила, сказала не спешить с выводами. А какие еще можно делать выводы, если три теста подряд упорно показывали две полоски? Из-за этого даже медовый месяц мог сорваться, если что-то пойдет не так.
Дмитрий поцеловал мои губы, я приоткрыла их, чувствуя вкус шоколада, и обняла его за шею. Мои ноги сами собой оплели его бедра.
– Сладкая моя, – шепнул мой муж, заглядывая потемневшими глазами в мои.
Как же я люблю его таким домашним и заботливым, когда рабочая маска строгости и холода сменялась теплом и нежностью; люблю его несдержанность и пылкость, когда ему хватало одного поцелуя для того, чтобы потерять контроль над собой; люблю его до боли в сердце.
Нежными медленными поцелуями Дмитрий изучающе прошелся по моему подбородку, исследовал шею.
