В холодном кабинете Большого Босса все еще царило напряжение. Каждый звук казался сигналом, а каждая мысль — шагом вперед на верную участь. Я всхлипнула, понимая, что выбора у меня уже нет. Взгляд в серые глаза Босса доказывал: теперь я точно попала в капкан.
В третий раз я поднималась к Дмитрию Анатольевичу совершенно спокойная. Мандраж был, но уже не такой сильный. Как сказала мама, у меня выработался иммунитет. А Юля посоветовала послать босса по проторенной дорожке, чтобы не мучил меня больше. Я решила, что она права. Сколько можно? Я гордая женщина и не собираюсь терпеть и дальше издевательства над собой.
В отместку я взяла на обед тушеную капусту. Мне она нравилась, хоть и имела специфический аромат, который был по вкусу не каждому. Я поздоровалась с девочками на ресепшене и прошагала, как на Параде Победы, до приемной, где меня поприветствовала Анна Витальевна, сопроводив в кабинет генерального.
Я кивнула Большому Боссу, по привычке прошла к столу, поставила бокс, открыла его и, улыбаясь, стала следить за мужчиной. Он поймал мой взгляд и, видимо, заподозрил неладное, так как замер, вглядываясь в меня, словно сканируя. Я потупила взор, чтобы он не видел моего злорадства.
Меж тем начальник приблизился к столу, готовый разделить со мной обед.
– О, тушеная капуста! – радостно воскликнул Большой Босс.
Нет, я точно его не понимаю. Обычно никто не разделял моей любви к этому блюду, даже папа всегда ворчал, что я «развонялась».
– Нет, с колбасой, – обиженно шепнула я, провожая взглядом свой контейнер.
– Возьми хоть все себе, – генеральный указал на свои тарелки.
Я поочередно приоткрыла крышки, а вдруг там что-то вкусное, но, увы. Проверив, что сегодня у Дмитрия Анатольевича на обед, я тяжело вздохнула.
"Я подставила ладошку, чтобы ничего не упало на стол, и проглотила капусту, прикрыв глаза от удовольствия. Она была немного сладковатой, с особенным, присущим только ей кисловатым вкусом.
Я открыла глаза, наблюдая, как, хитро сощурив глаза, ест Большой Босс.
– Спасибо, – услышала я наконец то, о чем так мечтала. Даже расчувствовалась и всплакнула.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил меня Дмитрий Анатольевич и неожиданно протянул платок – большой, в синюю клетку. От него исходил тонкий, едва уловимый аромат мужского парфюма.
