В зал ожидания кабинета ликвидатора приходит мужчина с напуганным взглядом. Он набирает номер известного мастера и сразу захлебывается женским голосом на том конце провода. Атмосфера в зале накрапывает дым, как будто сам воздух кипит напряжением.
Могу рассказать, как мы это делали, в подробностях.
– В подробностях не надо. Но ты не должна говорить о том, что я уйду, не только ментам. Никто из твоих подруг, особенно Жюли, также ни в коем случае не должны ничего узнать! Иначе, Линда, если вякнешь где-нибудь лишнее, сразу приговоришь себя к смерти. И ждать казни долго не придется. Тебя убьют, если наш разговор выйдет из этой комнаты. Теперь все ясно?
Линда вздохнула:
– Попала, бля! Да ясно мне все, ясно! Но ты, Юрик, тоже должен кое-что сделать, чтобы я либо молчала как рыба, либо говорила то, что надо.
– И что же я должен сделать?
– Не тройную плату за ночь выложить. Это само собой, ты должен заплатить мне сто штук.
– Ты в своем уме? Сто тысяч долларов? Да мне проще удавить тебя!
– Каких баксов, Юрик? Рублей! Наших обычных рублей. Дать в долг, скажем так, а потом забыть о нем. Ведь расписку писать я не буду. Как тебе такой расклад?
– Фу, дура! Ладно, согласен!
– Так ты привези деньги, как будешь возвращаться после встречи с дамой высшего света. Хорошо?
– Я домой заезжать не буду. На работу тоже. Такой суммы со мной у меня нет. Получишь гонорар и штуку баксов. Остальное дня через два. И не суетись. Ты меня знаешь. Не обману!
Проститутка неохотно, но согласилась:
– О’кей, беби! Когда покинешь меня? Или, может, разочек успеем кончить?
Молоканов поднялся:
– Нет! Мне пора. Главное – уйти незаметно. Ты давай в сортир да оцени обстановку. Я пока оденусь.
Обмотавшись простыней, проститутка вышла из комнаты.
Молоканов быстро оделся.
Линда вернулась:
– Все нормально. В конце коридора, в комнате, групповуха. Дед Сидор спит. Он всегда спать валится, как клиентов запустит, старость. Так что во дворе должно быть пусто.
– Хорошо! Делай все так, как я сказал. Да закройся и никому, кроме меня, не открывай. Постучу, встретишь!"
"Молоканов вышел из бани, держась в тени от фонаря, освещавшего внутренний двор, прошел к своей машине. Достал из салона пакет с новыми туфлями и бечевкой длиной в полметра. Крепкой бечевкой. Такая не порвется, как ни старайся. С пакетом шмыгнул к калитке ворот. Она оказалась закрытой. Отодвинув засов, Юрий Петрович очутился на улице. Прошел до дороги, где поймал частника. Доехал до проспекта. К калитке старых ворот подошел, когда часы показывали 21.30. Здесь переобулся, оставил пакет в кустах, уложил бечевку в карман брюк. Подумал: все идет по графику. Лишь бы не спасануть в последний момент. Секунда промедления, и он не только не сделает дело, но и выдаст себя.
