В зал ожидания кабинета ликвидатора приходит мужчина с напуганным взглядом. Он набирает номер известного мастера и сразу захлебывается женским голосом на том конце провода. Атмосфера в зале накрапывает дым, как будто сам воздух кипит напряжением.
Лазаренко постучал:
– Оля! Я прошу тебя! Открой! Мне нужно всего несколько минут, чтобы многое объяснить!
Из комнаты прозвучало:
– Я же сказала, пошел вон!
– Вот ты, значит, как? Ну, ладно! Придется с тобой по-иному!
Резким ударом ноги капитан без труда выбил дверь. Да так, что она не только сорвала засов, но слетела и с петель. К тому же в середине образовалась приличных размеров вмятина."
"Ольга в углу за софой сложила на груди руки крест-накрест:
– Ты что делаешь? В своем уме? Что задумал? Я буду кричать!
Лазаренко приказал:
– А ну сядь в кресло! И приди в себя.
– Слышу, родственничек! А может, не в кресло, а сразу на софу лечь? Брата больше нет, отчего не заняться вдовой, так? Что ж! Таким, как ты, все можно. Таких, как ты, не трогают, им подчиняются. Мне раздеваться догола? Или ты предпочитаешь, чтобы женщина оставалась в нижнем белье?
– Заткнись! – Капитан подошел к вдове брата. – Приди в себя, Ольга! Подумай, о чем говоришь?
Куприянова закрыла лицо ладонями.
Ольга постепенно успокоилась.
Владимир предложил:
– Давай, Оль, выйдем из барака, слишком много тут людей, которым наш разговор слушать совершенно необязательно!
Вдова Андрея, ни слова не сказав, поднялась, вышла в коридор. Затем из барака, направилась к небольшому, заросшему высокой осокой пруду.
Повернулась к Лазаренко:
– Говори, что хотел сказать. Все равно не отстанешь! Только учти, Володя, мое отношение к тебе не изменилось и вряд ли изменится. Слушаю тебя.
Капитан кивнул:
– Я понимаю тебя, поэтому постараюсь объяснить, отчего в последнее время не приезжал в Демидовск. А также почему не смог быть на похоронах Андрея.
