В зал ожидания кабинета ликвидатора приходит мужчина с напуганным взглядом. Он набирает номер известного мастера и сразу захлебывается женским голосом на том конце провода. Атмосфера в зале накрапывает дым, как будто сам воздух кипит напряжением.
– Но почему так много?
– Так и груз дорогой, не любому доверишь! Так как?
– Да, я, в принципе, согласен!
– Вот и ладненько! Тогда давай сейчас на фирму, проверь машину и под погрузку. Впрочем, я сейчас на базе, подъезжай, все объясню на месте. А потом и к маме!
– Хорошо! Выезжаю!
Положив трубку, Куприянов вернулся к семье.
Жена спросила:
– Ну, что мама?
– Это не мама звонила, а заместитель Лученкова.
– С работы? В воскресенье? Что им надо?
– Рейс выгодный предложил Молоканов.
– Ты же…
– Да, Оля, я только из поездки, но посуди сама, Молоканов обещал тридцать тысяч рублей.
– Тридцать тысяч? Так много? По-моему, еще никогда так не оплачивали тебе один рейс.
– Не оплачивали. Теперь вот решили заплатить. Молоканов насчет оплаты слово держал всегда.
Ольга задумчиво произнесла:
– Это очень странно, Андрей, не находишь?
– Что странно, согласен, но если разобраться, какой может быть подвох? Лученков работает открыто, легально, без всяких там леваков, по крайней мере, мне ничего такого не предлагал ни разу.
Ольга недоверчиво покачала головой:
– Что-то не верится мне в щедрость твоего Лученкова. Какой-то интерес, кроме коньяка, он точно имеет. Дались ему наши проблемы и наши дети.
Андрей спросил:
– Мне позвонить и отказаться? Сказать, жена заподозрила неладное? Я могу! Но где окажусь завтра? На улице и без работы? Если уж жизнь пошла такая, что условия диктуют те, кто имеет власть и деньги, нам остается принимать ее такой, какая есть! И пользоваться любой возможностью заработать.
Ольга спросила:
– И когда предстоит ехать?
– Завтра с утра! Но сейчас мне надо на базу, в мастерской на яме проверить машину да поставить ее под погрузку.
Жена согласилась:
– Хорошо! Только ты постарайся не задерживаться на работе, ладно?
– А когда я задерживался? Отработал и к семье! Мужики надсмехаются, мол, ни выпить с ними, ни просто посидеть не могу.
