В зал ожидания кабинета ликвидатора приходит мужчина с напуганным взглядом. Он набирает номер известного мастера и сразу захлебывается женским голосом на том конце провода. Атмосфера в зале накрапывает дым, как будто сам воздух кипит напряжением.
Прапорщик занялся рюкзаком.
Капитан достал карту, обратился к чеченцу:"
"– Так как ты пойдешь к лагерю?
Саид объяснял на словах, а Лазаренко чертил с этих слов линию по карте. Закончив с рюкзаком и определением пути чеченца, капитан хлопнул Саида по плечу:
– Ну, горец, иди! И помни, как в лагере начнется кипиш, уходи! Но не с преследователями на север, а на запад вдоль подножия перевала, пока не выйдешь на ближайшую поляну, до нее, если верить карте, где-то километра полтора за ручьем. Там спрячься и жди! Как увидишь вертолет, покажись, чтобы пилоты тебя заметили.
Чеченец поклонился:
– Понял!
Капитан сказал:
– А вот кланяться мне не надо. И вообще, отвыкай от этой рабской привычки. Иди!
Саид, которому Рыжов помог надеть рюкзак, пошел строго на юг.
Лазаренко передал прапорщику все, что узнал у чеченца касаемо маршрута движения к лагерю. Закончил доклад словами:
– Обработав Саммада, будем уходить вдоль ручья.
Прапорщик ответил:
– Ну, какие могут быть вопросы?
– Тогда вперед! Если что, выход на меня.
Капитан пошел по тропе, которой воспользовался чеченец, прапорщик направился сквозь кусты на запад.
Лазаренко двигался осторожно, обращая внимание на все происходящее вокруг. Особенно на поведение птиц. По нему он легко определял, далеко ли чеченец и то, что между Саидом и офицером никого нет. Пока не было. Он достиг родника. Огляделся, прислушался. Вокруг тишина.
