Сам тут плакал — раненым лекарь нужен, помирают… А без лекарь — иди к ним сам, воткни в горло кинжал да проверни, чтобы сразу. Живые они к Монастырю все равно не дойдут. Зачем?
— Так вот как ты заговорил?! — прошипел драконид. — Ну, ничего, я уйду, но миномет заберу с собой. Когда Лешага доберется до Монастыря, можешь не сомневаться, я от него ничего не скрою!"
"— Про хвост расскажешь, да? — на лице стража появилась презрительная гримаса. — Говори-говори, только ты здесь не указчик.
Марат оскалил клыки, фыркнул и отвернулся, окончательно принимая решение уйти с монастырской братией и желательно никогда больше не видеть эту наглую бородатую рожу. Уйти завтра же утром и навсегда!
* * *Болотная птица крикнула резко и протяжно, точно кто-то вспугнул ее в беззвездной темени. Голос ее в ночной тишине звучал жутковато, так что у чужака невольно мурашки по спине шли. В ответ, чуть в сторонке, послышался такой же крик, может, чуть более приглушенный. Тимур довольно ухмыльнулся. Значит, тайный соглядатай совсем рядом.
Тот появился из кустов, едва касаясь земли, будто лесной призрак.
— Что нового в лагере?
— Ты же сам был там, все видел, — нехотя ответил человек.
— Я же спасенный караванщик, зачем мне лишний раз совать нос: куда идем, отчего стоим? Для этого есть ты.
— Нового, пожалуй, и нет ничего. Вон, Марат в очередной раз клыки скалил.
— Чего не поделили?
— Куда дальше брести. Марат поутру во главе смиренной братии уходит в брошенный Монастырь. Там будет ждать Лешагу. Остальные собираются идти по следу к селению.
— К селению… — задумчиво повторил посланец Эргеза. — К селению — это хорошо.
— Как скажешь, почтенный доверием.
— Что это за Монастырь?
— По словам Марата — какой-то Бунк.
— Вот это и вовсе славно! Нам он как раз пригодится. Халиф будет доволен. Там можно будет устроить прекрасное стойбище.
— Верно, как все истинное, — подтвердил соглядатай.
— А стало быть, — продолжал «караванщик», — ни эти твари в масках, скрывающих лица, ни уж подавно чешуйчатый нам там не нужны.
— В твоей воле наказать дерзающих против дела Пророка.
— Не говори мне, что в моей воле, а что — нет, — нахмурился Тимур, — я знаю это лучше тебя.
— Прости, благословенный господин, я и в мыслях не желал обидеть тебя. Я лишь говорю, что поутру монахи и чешуйчатый пойдут к Монастырю. И если наткнутся на твой отряд, совершенно случайно, — легко могут пропасть, и никто о них больше не услышит.
— Ты не зря водил отряд, — усмехнулся «караванщик», — но все же зерна истины в твоих словах подернуты серым пеплом неразумия. Сам подумай: никто лучше Марата не сможет привести нас к Лешаге. Он пользуется особым доверием врага. А стало быть — нужен живой. Ты понял меня?
— Понял и затвердил, о почтенный доверием.
— Вот и правильно.