Автор
В Гнезде Седого Ворона мирные шершнила делятся сюжетом о человеке, чей возраст затрудняет его оценку — от двадцати до пятидесяти. Этот необычный пришелец уверенно распоряжается норой, заставляющей других змей чувствовать себя чужаками, пока он сам остаётся в тени своей незаурядной энергии и хладнокровия....
Почему он пришел за ним? Почему именно он?! Убить? Через столько лет после размолвки? Зачем? Не сказать чтобы их расставание было дружеским, но все, чему надлежало было сказанным, — было сказано. Что же случилось с ним здесь? Неужели по злой насмешке судьбы он стал новым Охотником, посланным за его головой. Но кому Бирюк понадобился спустя все эти годы? И для чего? Да и в самом ли деле хотел Сохатый уничтожить его? Вопросы не давали покоя, но пока ему было не до них.
Отряд, за которым он следовал, прибыл в Бунк утром.
Уверенные в собственной безопасности, чужаки, ни от кого не скрываясь, болтали между собой. Имя «Лешага» звучало в их речах не менее пяти раз. А вскоре отряд всадников в три десятка бойцов начал готовиться в путь — видно, к серьезному походу.
В селении, где он провел несколько последних лет, запас патронов любого из этих вояк стоил целого стада. Но здесь, похоже, никто не задумывался над ценой патронов.
Еще больше, чем несчетное количество боеприпасов, старого воина насторожили длинные кожаные петли у каждого седла. Бирюк видел, как ловко бросают их в цель чужеземные наездники.
«Они хотят взять Лешагу живьем, опасаются его, но для чего-то хотят заполучить в свои руки». Сердце старого воина наполнилось тревогой. Он уже давно ощущал близкое присутствие ученика. Тот шел к Барьеру упорно, не сворачивая, почти не останавливаясь, будто вовсе не считаясь с опасностью, которая может подстерегать.
Наставник с самого начала чувствовал: придет день, и Леха сумеет превзойти его. В нем заложена мощь, о которой ему самому и мечтать не приходилось. Он старательно обучил преемника почти всему, что знал и умел сам, дал верного и преданного напарника, чтоб тот прикрывал ему спину, однако…
Старый Бирюк тяжело вздохнул. Ему казалось, что любимый ученик повредился рассудком.
