Автор
В Гнезде Седого Ворона мирные шершнила делятся сюжетом о человеке, чей возраст затрудняет его оценку — от двадцати до пятидесяти. Этот необычный пришелец уверенно распоряжается норой, заставляющей других змей чувствовать себя чужаками, пока он сам остаётся в тени своей незаурядной энергии и хладнокровия....
Марат слабо представлял, что означает «повержен», но его мозг, заполненный беспорядочными обрывками прочитанных книг, живо подкидывал картины мести, одна слаще другой.
— Погоди, — упрашивала его Лилия, которой мечущийся юнец действовал на нервы. Ей и самой было до одури страшно за любимого, за себя, да и за весь отряд, а бестолковая ярость юнца лишь бередила предчувствие неотвратимой беды. От этого сводило челюсти, а язык присыхал к небу. Очень хотелось плакать, но… Лилия украдкой оглянулась, ловя на себе множество заинтересованных взглядов.
— Может, все еще обойдется, — сказала она нарочито громко и спокойно. — Ведь даже Трактирщик признал, что это несчастный случай. Если бы Усач утонул, разве стали бы винить реку?
Народ на террасе загомонил, кто одобрительно, кто возмущенно. Наконец, двери старого Трактира распахнулись, и на пороге, нервно поправляя ремень портупеи, возник лейтенант Нуралиев. Он был вовсе не в восторге от новой роли.
— Суд постановил, — срывающимся голосом выкрикнул офицер, — у Лешаги не было злого умысла, и смерть Усача наступила вследствие несчастного случая!.
— Вот видишь! — крепко хватая за руку Марата, воскликнула Лил. — Я же говорила!
— Но кровь была пролита, — нехотя продолжал комендант, опустив глаза, — и Лешага причастен к этому. В силу чего он подлежит изгнанию из Трактира до следующего заката, без права когда-либо вновь появляться здесь. Ему сохраняется все имущество, и награда за его голову не будет объявлена.
— Я сам дам награду за его голову, — раздался звучный голос Рустама.
Новоявленный шериф сделал вид, что не слышит выкриков стража, и продолжал, все так же глядя в пространство:
— Преследование Лешаги организовано не будет. Но всякий, кто пойдет с ним, станет здесь считаться несогласным с решением суда, не признающим его справедливость, а значит — изгнанным из Трактира на тех же условиях.
— Да пропади вы все пропадом! — взвился Марат. — Да если бы не мы с Лешагой, кто из вас был бы жив сегодня?!
— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — быстро закончил лейтенант.
— Марат! — громко произнесла Лилия. — Времени мало. Пошли собираться.
— Э, куда пошли?! Я с вами, — закидывая автомат за спину, вскочил с места Заурбек.
— Куда?! — процедил Рустам.
— Куда ноги принесут, там буду. А только не здесь. Здесь падалью воняет!
Глава 4"
"Эргез ловко запрыгнул на коня, поднял его на дыбы и дал шенкеля по крутым бокам.
