Автор
В Гнезде Седого Ворона мирные шершнила делятся сюжетом о человеке, чей возраст затрудняет его оценку — от двадцати до пятидесяти. Этот необычный пришелец уверенно распоряжается норой, заставляющей других змей чувствовать себя чужаками, пока он сам остаётся в тени своей незаурядной энергии и хладнокровия....
"
"Другой вопрос, что в дороге легко можно было набраться вшей. Тут-то да, без придурка-брадобрея не обойтись. На этот раз Лешаге повезло, однако Лилии почему-то взбрело в голову, что так будет лучше. Почему лучше? В первое мгновение он хотел спросить у нее, а потом махнул рукой. Физиономия у Лилии была в этот момент столь забавной и такой милой, аж сердце зашлось. Пусть уж, если так ей хочется, этот голодранец делает его красивым. Сейчас Лешага корил себя за эту минутную слабость.
Едва увидев друга, Марат всплеснул чешуйчатыми руками и заявил:
— Ты прям, как Цезарь!
— Кто? — изумился воин.
— Цезарь. Он ходил в венке и всех побеждал. Вот. Потом его убили, и он спросил: «И ты, Брут?», а тот говорит: «И я, Цезарь», а Цезарь отвечает: «Не ждал». А тот: «Сюрприз!» Потом его голову стали делать из камня и железа.
— Зачем?
— Не знаю. Наверное, чтобы помнили.
— О чем?
Глаза Марата приобрели задумчивое выражение. Должно быть, этот лежащий на поверхности вопрос прежде не приходил ему в голову.
— Я думаю, — неуверенно предположил он, — на память о том, что он всех побеждал.
— Тогда почему только голову?
— Может, Брут ее отрезал? — Плечи чешуйчатого с отвращением дернулись от представшей воображению картины. — Тогда выходит, чтоб никто больше таким Брутам не верил.
Леха испытующе поглядел на ученика. После того как тот смог взлететь в небеса на диковинном навесе, вроде тех, что он ставил в лесу для защиты от ветра, хочешь не хочешь, приходилось если не верить каждому его слову, то хотя бы не отмахиваться сразу от речей чешуйчатого юнца.
— А кто такой был этот Брут?
Драконид напряг память, затем как-то смущенно покосился на учителя и нехотя произнес:
— Кажется, он был его другом.
— Так получается, нельзя верить друзьям?
— Ну что ты! — возмутился чешуйчатый. — Друзьям надо верить, на то они и друзья. А тот был головорез, понимаешь?!
Лешага пожевал губу и смерил говорившего долгим взглядом. На ум ему один за другим приходили образы тех, с кем еще совсем недавно он громил людожегов и волкоглавых.
— Лешага, вот ты сейчас о чем подумал? — настороженно спросил Марат.
— Скажи, — ученик Старого Бирюка еще раз провел ладонью по свежевыскобленной щеке, каким-то неведомым образом роднившей его с бедолагой Цезарем, — я ведь тоже, получается, головорез?
— Нет-нет! — запротестовал ученик. — Ты — Светлый Рыцарь, а это совсем другое.
