Автор
В Гнезде Седого Ворона мирные шершнила делятся сюжетом о человеке, чей возраст затрудняет его оценку — от двадцати до пятидесяти. Этот необычный пришелец уверенно распоряжается норой, заставляющей других змей чувствовать себя чужаками, пока он сам остаётся в тени своей незаурядной энергии и хладнокровия....
Он с трудом удержался, чтобы заученно, как всегда, в подобных случаях, не полоснуть «зверя» в районе запястья.
«Спит или мертв? Спит или мертв?» — пульсировало в голове. Наставник Боя кубарем перекатился за дерево, выгадывая доли секунды для оценки происходящего. Но преследователь не отставал: прижать к земле, не дать подняться. Старый Бирюк обозначил движение в одну сторону, рванул в другую и тут же, разворачиваясь, ушел под атакующую руку, стараясь очутиться за спиной того, с кем так давно не виделся.
«Если так, то человек, хоть и не бодрствует, но продолжает воспринимать и обрабатывать внешние сигналы».
Бирюк отпрянул, упираясь спиной в толстенный ствол, скользнул за него в надежде, что соперник, раздосадованный ловкостью жертвы, с силой вонзит в дерево нож — тщетно.
«Ну, давай же, давай!» — колотилось в голове.
Зверь реагирует очень быстро, но лишь на то, что видит и ощущает. Все остальное для него — пустота. Наставник Боя мчал в самую чащу леса, перескакивая поваленные стволы деревьев, вброд пересекая глубокие промоины, заполненные зеленоватой жижей.
«Ну, давай же, еще совсем чуть-чуть!»
Здесь, в сердце непроходимой пущи, которую боязливые селяне почитали местом злым и опасным, находился его схрон.
«Вот сейчас!»
* * *Стража у ворот провожала отряд Лешаги молча. Впрочем, это никого не удивляло. Всякий раз, когда кого-нибудь за какую бы то ни было провинность изгоняли из Трактира, дежурный караул на КПП в гнетущей тишине открывал ворота и немедленно захлопывал их за спиной изгнанника.
