Автор
В Гнезде Седого Ворона мирные шершнила делятся сюжетом о человеке, чей возраст затрудняет его оценку — от двадцати до пятидесяти. Этот необычный пришелец уверенно распоряжается норой, заставляющей других змей чувствовать себя чужаками, пока он сам остаётся в тени своей незаурядной энергии и хладнокровия....
По ровной плоскости клинка змеиными следами вился узор, необычный и волшебный, точно в булате просвечивали бесчисленные кровеносные сосуды — живая плоть, запечатленная в металле.
— Помни, Эргез, — когда-то, передавая избраннику священный клинок, говорил Пророк, — этот мир ждет твоего прихода. Он испуган, и всякий в нем мечется без смысла, точно хорек в огненном круге, но ты дашь миру смысл и направишь огонь на тех, кто не пожелает смиренно принять истину. Но, кроме заблудших и неразумных, в мире есть те, кто подослан Нолланом, а возможно, даже и выученики его.
— Но как я узнаю их, о Величайший из Великих?
— Таких людей не спутаешь, — печально покачал головой Пророк, — им нет равных. Но пуще всех опасны те, у кого есть вот такие медальоны.
Он достал и положил на стол небольшой прямоугольный кулон с изображением красивого дома на холме.
— Картины могут быть разные, но сами медальоны похожи, — он протянул кулон наместнику. — Держи, отныне этот твой.
* * *Лешага глядел на Марата так, будто драконид вдруг обернулся деревом, и это дерево ни с того ни с сего заговорило.
— Ты что, не видишь, как Заурбек глядит на Лилию?! Все эти красивые слова, цветочки… Не понимаешь, для чего все это?! — яростно затараторил Марат.
— Заур с первого дня знает, что она — моя женщина, — нахмурился Леха.
— Не бывает твоих или не твоих женщин. Лилия сама по себе женщина, отдельный живой человек, и голова у нее на месте. Твой дружок это понимает, а ты почему-то нет! Открой глаза! Вот ты сейчас попрешься к Монастырю, будешь там сидеть, думать, как лучше Бурого из-за Барьера достать, а этот горец поведет отряд к крепости.
— Мы три раза ходили с ним на остров Чеч. Он — надежный товарищ и хороший боец.
— О Ноллан, всезнающий и всемогущий! — вспыхнул юнец, и чешуя на его щеках ощетинилась сотнями лезвий. — При чем тут это?! В древние времена говорили: «Кто уходит на охоту, теряет место за столом».
