В далекой далеоклиновой империи Четвертой Галактической, где все перемещения контролируются, танский квантовый канал вдруг наполняется энергией. Секретарь Цзян Романову сообщается о предчувствии второго потока времени через март тысяча девятьсот восемьдесят пятого года....
А любимая мерзавка рассмеялась нежно-издевательским смехом, потом замолчала, и после некоторой паузы принялась декламировать МОИМ ГОЛОСОМ, серьезно и вдохновенно:
— В жарких сумерках лета,
В одиночестве дней
Нежность ищет ответа
Половинки своей…
И, украдкой, как чудо,
Проникая в твой дом,
Нежность ищет ответа
В теплом сердце твоем…
— Белочка… — прошептала я, когда она замолчала, — откуда это… что это за стихи? Ты не можешь сочинять такие стихи…
— Так ведь и не я их сочинила! — пожала кукла плечами.
— Нет, неправда… Я даже и не думала… Я так не умею… Я никогда не…
— Ах, брось! — Белочка картинно зевнула. — Наверное, все магини Разума, влюбляясь, становятся похожи на обычных женщин, которым сложно разобраться в своих чувствах… Сначала им кажется, что это обычный интерес, потом они начинают отрицать очевидное, потом пугаются, потом смиряются, потом пытаются сближаться с объектом, а потом — по обстоятельствам. У тебя сейчас вторая стадия, переходящая в третью. Впрочем, на всех этих стадиях разум работает на других вибрациях, создавая ту ауру, которая и называется «романтикой», и существует она до тех пор, пока существует влюбленность.
Некоторое время я снова не могла произнести ни слова. Колыхались на окне занавески, и ночной влажный ветерок нес в комнату дивные запахи, и мне почудились в них такие таинственно-волнующие нотки, что сердце мое сжал какой-то блаженный страх, точно перед прыжком в пропасть.
Да, Белочка — это одно из моих Я. Но как легко об этом забыть… И если раньше это Я было дурашливое и проказливое — такое, какой я не могла позволить себе быть — то теперь оно поумнело и повзрослело.
Мысли всполошенной говорливой стаей метались в моей бедной голове, и я сжала виски, словно пытаясь удержать их сумасшедший щебет.
