— Слушай, — вспомнил Трофимов, — а что за костюмы такие странные? На Ярополке, на Младе?
— Неужели ты не понял? — рассмеялась девушка. — Мы свою одежду на рекламных щитах увидели! Это я сейчас понимаю, что обычные люди так не ходят… — Она внезапно смолкла, расстегнула пуговицу на сашиной рубашке, просунула ладошку, положила ему на грудь. — Как хорошо… быть хозяйкой… Пойдём!
Несколько минут Создателю пришлось просидеть с закрытыми глазами — слишком ярок показался свет снаружи. Господь даже подумал о том, чтобы устроить грозу, но вовремя спохватился — очень надо потом по слякоти топать. Больше всего пригодились бы тёмные очки, но о такой роскоши, увы, не приходилось и мечтать.
Наконец Олег, щурясь изо всех сил, выглянул наружу.
Выход из пещеры утопал в плотных зарослях ивы и крапивы. Застарелые сухие ветви образовали под зелёной кроной совершенно непролазное переплетение, через которые не смогла бы пробраться и крыса.
— Убей меня кошка задом, — вздохнул Создатель, вытягивая меч, — если за последние лет двести сюда заглядывал хоть один человек.
Он быстро прорубился из зарослей в более «проходимую» берёзовую рощу. Впереди, метрах в трёхстах, между белых стволов просвечивало поле. Создатель вложил клинок в ножны, скинул разодранную в хлам рубашку. Попытался очистить брюки, но паутина пещерных охотников не просто прилипла, а насмерть въелась в ткань. Олег плюнул и оставил как есть.
Через усыпанную молодыми ростками пахоту он не пошёл — охота ноги ломать. Поглядывая под ноги и переступая многочисленные корни, направился вдоль рощи и вскоре наткнулся на тропинку, бегущую вдоль неглубокой, наполненной водой канавы, разделяющей поле надвое. За канавой росла высокая бурая ботва.
Тропинка вывела на дубовую аллею, а уже аллея — к высокому, трёхэтажному дому.
Дом стоял не на сваях, и даже не на фундаменте — он рос из земли! Точнее, из земли росли опоры для стен. Создатель прошёл по двору, разворошил ногами толстый слой сохнущего на солнце сена, похлопал рукой по одной из опор — ель. Толстое дерево, не срубая, ошкурили, оставив крепко держаться корнями за почву, подпилили на уровне четвёртого этажа и сверху положили крышу. Толстые, крепкие сучья оказались встроены, вплетены, врезаны в стены, став частью дома, причём ничего лишнего на дереве не выросло изначально — следов спиленных ветвей снаружи видно не было.
Создатель вошёл под дом — пол первого этажа находился на две головы выше макушки. Внизу хранилась поленница, две груды сена по углам, да ещё оставалась широкая, утоптанная площадка, куда мог прятаться от непогоды домашний скот.
«Избушка на курьих ножках» была не маленькой — метров семь на десять. По шесть деревьев держали длинные стены, по четыре — короткие.