Трепещите, поклонники Дьявола! Возмездие идёт.
Купить машину оказалось до удивления просто: Трофимов выбрал на толкучке пятнадцатилетнюю выцветшую «Ниву», которая по техпаспорту значилась зелёной, прокатился на ней до нотариуса; там прежний владелец выписал «генеральную» доверенность, получил полторы тысячи долларов и немедленно смылся, довольный тем, что получил за свою престарелую рухлядь самые настоящие деньги.
Однако Трофимов не считал себя обманутым. Он прекрасно понимал, что машина, теперь — его машина, прошла уже больше двухсот тысяч километров, а вазовские двигатели рассчитаны от силы на полторы сотни, что пороги и днище нужно переваривать, а кузов красить, что «Нива» будет «жрать» масло и бензин, вода из луж будет чавкать под ногами — всё это можно исправить. Главное: он получил вездеход, способный отъездить как минимум пять-десять тысяч километров, прежде чем окончательно развалится. Этого вполне хватит, чтобы найти уютный уголок для Синичкиных переселенцев. А потом посмотрим…
Испытывая вполне понятный душевный трепет от осознания непривычного статуса автовладельца, Саша сел за руль, повернул ключ зажигания — двигатель послушно зарычал, — включил передачу и отпустил педаль сцепления.
Машина чутко слушалась руля, уверенно тормозила, решительно разгонялась, не глохла, не гремела, не «запиналась» в движении, и к своему дому Трофимов подрулил уже с некоторой лихостью.
Антонина Митрофановна покупку не одобрила. «Вот ещё проблему завёл на свою шею», — покачала она головой, взглянув из окна на четырёхколёсное приобретение, и даже спускаться посмотреть отказалась.
Синичка тоже не выказала радости. Она долго ходила вокруг «Нивы», приглядываясь, принюхиваясь, прислушиваясь, и наконец задумчиво изрекла:
— А ты уверен, что она действительно будет ездить?
— Ну, знаешь ли… — вскипел Трофимов, не находя слов от возмущения, открыл пассажирскую дверь и приказал: — Садись!
— Не может быть! — только и выдохнула Синичка, когда машина сорвалась с места.
— Слушай, колдунья, — изумлённо покачал головой Саша, выруливая на Витебский проспект, — ты же почти вечность в нашем мире живёшь, каждый день из окна машины видишь, кем я работаю знаешь. Что же тебя так удивляет?
— Если я с детства вижу, как стрекозы каждый день по небу носятся, это не значит, что я тоже могу летать.
— Почему же ты не удивлялась той, первой поездке на автобусе?
— Там ты управлял большой и мощной, но посторонней силой, а сейчас ты чувствуешь повозку, как часть самого себя.