Выехав на дорогу к форту, мы пришпорили коней, пуская их галопом. Увечная левая нога делала меня крайне неуклюжим наездником. Но я как-то справился. Село миновали быстро и, промчавшись под величественными вязами, буквально ворвались сквозь открытые, прямо перед мордами лошадей, ворота форта. К моему удивлению встречала нас лишь одна Мари. Она стояла у входа в конюшни и как только я с помощью барона слез с коня бросилась мне на шею. Я немного приобнял ее за талию. Зардевшаяся Мари тут же отстранилась, смущенно потупив глаза.
– Простите, – прошептала она. – Я просто сильно переживала. Думала, что с вами, что-то снова случилось. Когда прибежала эта крестьянка…
– Крестьянка? – переспросил я.
– Ну да, – подтвердил барон. – А как вы думаете, мы узнали о том, что на вас напали. Одна из сельских женщин прибежала и со слезами на глазах поведала нам о своем неразумном муже, который пошел жечь местную травницу вместе с еще несколькими такими же олухами, как и он сам. Вы не представляете, как взбесился комендант, узнав об этом. И лишь мольбы женщины о том, чтобы ее мужа не убивали, немного смягчили его гнев. Комендант тут же послал к вам Флайна, а я вызвался ехать с ним.
Действительно обрадовавшись нежданному спасению, я даже не поинтересовался о том, как в форте узнали, что мы оказались в беде.
– Господин комендант ожидает вас в своем кабинете, – голос Мари прервал мою задумчивость. – Он велел сразу же идти к нему, как только вы вернетесь.
– Безусловно, – согласился барон. – Сию же минуту. Пойдемте маглур.
– Я провожу вас до дверей, – вызвалась Мари.
– Нисколько не возражаем против такого приятного общества, – тут же улыбнулся барон, разглаживая свои усы.
Передав лошадей в руки подоспевших к нам конюхов, мы направились в дом.
– С вами все в порядке, – обеспокоена, спросила меня Мари, помогая мне подняться по лестнице.
– Все хорошо, – как можно безмятежнее ответил я девушке.
– А что со старой женщиной так любезно предоставлявшей нам травы?
– К сожалению, она мертва, – изобразил я некий трагизм в голосе, хотя говорил неправду. Ведьма была жива, а если бы даже и сгорела то, наверное, вполне заслуженно.
– Какой ужас! – выдохнула Мари, из ее глаз покатились слезы. – Мне так ее жаль. Она была хорошей женщиной.
– Да, – со вздохом согласился я. Хотя прекрасно знал, что это не так. Впрочем, и совсем плохой Софин, если это конечно было ее настоящим именем, назвать я не мог. – Такова жизнь Мари, такова жизнь.
