Ему как-то подали жаренное, так и предали огню того нерадивого, что вкус крови отбил напрочь.
Видать, Фёдор и дальше бы продолжил, но рука Генриха опустилась ему на плечо.
- Тео, - молвил Штаден, заглядывая другу в глаза.
Фёдор цокнул, скидывая руку, но всяко, стыдливо отвёл взгляд.
Горящий, неописуемый стыд наполнил всё его тело, и он не мог никак избавиться от это мразотного ощущения под кожей. Поднимаясь со своего места Фёдор задел пару блюд, а они уж высокий кувшин.
Всё с грохотом пало на каменный пол, и Фёдор с превесёлым смехом пнул посудину, поднявши больше шуму.
- Али не прав я, братец?! – горланил Басманов.
Генрих подорвался со своего места и крепко обнял Фёдора.
Отстранившись, Генрих обхватил лицо Фёдора. Они прикоснулись лоб ко лбу. Сквозь царящий вокруг дикий шум они слышали дыхание друг друга.
- Ты устал? – тихим шёпотом спросил Генрих.
Фёдор часто закивал, сдерживая ком в горле.
- Пойдём? – спрашивал Штаден.
…
Фёдор остался в своих покоях. Голова гудела от выпитого, но подлые мысли всё бесились, не давали никакого покоя.
Басманов встал с кровати, сам поражаясь, как его не берёт сон после такой пирушки.
Фёдор сел на каменное окно, поглядывая на здешние красоты. Вдалеке редкими окошками и парой полос дыма виднелся Ален со своими чудаковатыми шпилями.
Фёдор цокнул, и, пройдясь по комнате провёл по лицу, и, взявшись за голову заорал во всё горло. Он срывался до надрывного хрипа, испытывая себя, сколь долго он может вопить.
Никто не слышал его в этом огромном каменном мешке.
Изнемогая в беспомощной тупой боли, Фёдор сполз по стенке и сел на пол, прислонившись спиной к двери.
…
Пробуждение было резким.
Фёдор сквозь стиснутые зубы простонал, потирая затылок.
Лишь опосля Басманов смекнул, что к чему. Юноша, задремав опершись прямо на дверь был разбужен той самой служанкой. Она отворила дверь, и тем самым спровадила Басманова к резкому пробуждению.
Она лепетала свои извинения, но Фёдор отмахнулся – её писклявый голосок бесил ещё больше. Поднявшись на ноги, Фёдор ощутил в голове неимоверную тяжесть, а губы горели от сушняка.
Служанка что-то бормотала, но Басманов пресёк её жестом.
- Заткнись, - огрызнулся Фёдор и побрёл, шатаясь и ища опору, в купальне.
…
Выбрившись, Фёдор хмуро глядел в большое круглое зеркало. Гнусная досада охватывала сердце юноши покуда глядел на собственное отражение. С хмурым презрением Басманов видел седину в своих волосах. Левое плечо было опушено, и вся осанка сделалась какой-то гнетущей, тяжёлой.
