Автор
В Василисе происходит чудовищное заигрывание. Мучительная непередаваемая страсть заставляет забывать все остальное: самооценку, будни и мечты о завтрашнем дне. Каждый момент проводится в безмерном желании сохранить это ненасытное эмоциональное бурление наедине с партнером. Эта книга — кладовая адреналина, вызывающая страстные и почти физически нестерпимые ощущения....
Сейчас ты мне выкладываешь, кто отдал распоряжение к машине бомбу прих*рачить и, возможно, я не впихну в твою жопу свинца.
— Да пошел ты на х*й! — заорал бедолага, и я прижал ствол к его башке.
— На х*й моих пацанов пойдет твоя сука. Она ничего такая у тебя.
— Мне плевать! Делай, что хочешь! Тебе все равно уже крышка. Тебя пасут и скоро ты сгинешь, урод американский. Предатель Родины!
Я глянул на бабу, которая сквозь слезы смотрела на окруживших ее парней и кивнул им, а парня повернул лицезреть порно-представление.
Парни стянули с рыжей девки последнюю защиту в виде кружевной тряпки между ног и сразу распяли её по кровати.
Первым влез Леня. Всегда сдержанный, в сексе он становится зверем, а размер его штыря всегда пугал девок.
Эта не стала исключением. Широко раскрыла глазки, заметалась по кровати, задёргала конечностями и взглянула сквозь бегущие слезы на Колю.
— Стой! — крикнул он, когда Леня начал вклиниваться между ног, отпихнув руку Славки, которая тянула за сосок. — Стой! Я не знаю имени! Только то, что он ходит в твой клуб.
— Мало, Коля, мало.
— Я больше ничего не знаю! Убери эту обезьяну, он же порвёт ее! Она целкой только что была!
— Подробности, кто взрывчатку передал? — толкнул я ствол сильнее в башню и взглядом сказал Лёне терпеть.
— В шкафчик мой положили с инструкцией и баблом. Там пол ляма было, как я отказать мог. Макар! У меня мать больная!
— Ох, не капай мне на мозг, твою мать еще в прошлом году вылечили, — шиплю ублюдку на ухо и из последних сил держусь, чтобы не нажать на курок и не вышибить ему мозги.
Так хочется убить его, нажать на курок и смотреть, как дымится дуло, как кровь заливает светлый ковер в комнате с цветочными обоями. Чтобы на это сказала Вася? Приняла бы меня такого?
С кровью на руках.
Можно, конечно, убить, но для этого урода смерть скорее будет избавлением, а я мечтаю, чтобы его тело гнило, пока он еще жив.
Но он сказал правду, когда боишься смерти, редко возникает желание солгать. Он все равно сдохнет, но одну милость я ему сделаю. Не покажу, как дырки его бабы натягивают на члены.
Я дал ему по голове стволом, отключая сознание и встал.
— Сильно не рвите ее.
— Макар, — услышал я вдруг голос Лени и обернулся на выходе из комнаты.
