Автор
В Василисе происходит чудовищное заигрывание. Мучительная непередаваемая страсть заставляет забывать все остальное: самооценку, будни и мечты о завтрашнем дне. Каждый момент проводится в безмерном желании сохранить это ненасытное эмоциональное бурление наедине с партнером. Эта книга — кладовая адреналина, вызывающая страстные и почти физически нестерпимые ощущения....
Теперь в голове мелькает новые мысли. А может быть это действительно не Макар? Может быть я где-то напилась, меня изнасиловали, и я требую от Макара принять ребенка? Чужого ребенка.
Возвращаю бездушного Макара в черный список, выключаю компьютер и тут же чувствую, как отчаянье каменной плитой прижимает меня к полу.
Ноги подгибаются, и я падаю, чувствуя, как истерика затягивает пеленой сознание. Сотрясаюсь в надрывных рыданиях, уже не боясь быть услышанной.
Потому что жизнь завершилась ровно в тот момент, когда я увидела три буквы.
Сам. Сам сдал, сам забрал, сам убедился.
Что же делать? Что делать! — кричу внутренне во весь голос, глотая слезы, клубком свернувшись в темном кабинете в парижской квартире Давида."
"Париж. Красивый город. Город любви. Город разочарование. Вся моя любовь к Макару сплошное разочарование. Американские горки, на которых мы вчера так шумно развлекались. Лувр, где каждый может со всех сторон посмотреть экспонаты. Эйфелева башня, с которой я снова стремительно падаю, разбиваюсь о боль.
Внезапно слышится скрип двери и смесь громкого шепот.
— Что он с ней сделал?
— Я разберусь, — шепчет Майя, выталкивая Давида за дверь. — Иди спать.
— Она моя племянница.
— Но сейчас твоя строгость ей не поможет. Иди, Давид. Прошу тебя.
Она тут же прикрывает дверь, шуршит подолом по ковру и накрывает мою голову теплой ладонью. Ждет реакции. Наверное, думает, что я буду сопротивляться или буянить. И я бы могла, вот только сил нет.
Она садится рядом, притягивает меня к себе, начиная качать как ребенка и ничего не говоря.
Такое уютное молчание. Понимание. Просто ласка взрослой женщины.
Ей только двадцать шесть, но в ней чувствуется вся мудрость мира, вся боль, что женщина когда-то испытала по вине мужчин.
И если у них с Давидом все сложится, они будут самыми замечательными родителями.
Мне так не хватает мамы.
Просто человека, к которому можно прийти, совершив даже преступление, и повиниться во всем.
Рассказать о наболевшем.
И я это делаю.
Выливаю спешным шепотом на Майю все. Как познакомились с Макаром, как трахались, как он делал мне больно и хорошо. Хорошо и больно. Снова и снова, снося правильные принципы и превращая в жадную до его члена самку. А потом взрыв и он меня выгнал. Принял обратно.
Рассказала о его предложении, и о том, что не поверил в свое отцовство.
Не принял ребенка, потому что сам сдавал анализы. Сам забрал результаты.
