Китнисс и Пит выжили в Голодных играх, но их победа разожгла восстание против деспотичного режима. Теперь им предстоит стать лицом революции, участвуя в новых, еще более опасных играх. Любовь, предательство и борьба за свободу переплетаются в финальной части трилогии.
Похоже, «Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Джексон удается надеть на него наручники, но от этого он приходит в еще большую ярость, и нам приходится запереть его в шкафу.
Хлопает дверь гостиной, кричат люди. Топот ног в коридоре. Мимо дома проносится черная волна. Трещат и ломаются окна. Вонь заполняет каждый уголок. Финник вносит Мессаллу; за ним, спотыкаясь и кашляя, входят Лиг Первая и Крессида.
— Гейл! — кричу я.
Он захлопывает за собою дверь и, задыхаясь, выжимает из себя только одно слово:
— Газ!
Кастор с Поллуксом затыкают щели полотенцами, а Гейл блюет в ярко-желтую раковину.
— Митчелл? — спрашивает Хоумс.
Лиг Первая качает головой.
Боггс сует мне в руки голограф и что-то говорит, но ничего не слышно. Я склоняюсь к Боггсу и слышу хриплый шепот:
— Не доверяй им. Не возвращайся. Убей Пита. Сделай то, ради чего ты сюда пришла.
Я отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза командира.
— Что? Боггс? Боггс?
Его глаза открыты, но он уже мертв. Кровь Боггса приклеила голограф к моей ладони.
Пит колотит ногами в дверь шкафа, однако его силы явно на исходе. Темп ударов замедляется, и наконец наступает тишина. Может, Пит тоже умер?
— Его больше нет? — спрашивает Финник, глядя на Боггса.
Я киваю.
— Уходим отсюда. Немедленно. Мы только что активировали целую улицу капсул, и, наверное, нас засекли камеры наблюдений.
— Тут уж можешь быть спокоен, — отвечает Кастор. — На каждой улице есть камеры, так что волну включили, как только мы приступили к съемкам ролика.
— Радио вырубилось почти сразу — похоже, враг применил электромагнитную бомбу. Ничего, я выведу нас к лагерю. Давай голограф, — Джексон тянется к прибору, но я прижимаю его к груди.
— Нет, Боггс отдал его мне.
— Не тупи! — рявкает она. После смерти Боггса она стала старшей по званию и, естественно, считает, что устройство должно достаться ей.
— Все верно, — замечает Хоумс, — перед смертью Боггс дал Китнисс доступ ко всем секретным материалам. Я сам это видел.
— Почему он это сделал? — Джексон не верит своим ушам.
Действительно, почему? Я вспоминаю события последних пяти минут, и мое сознание не может вместить в себя все эти ужасы — искалеченного, умирающего Боггса, безумную ярость Пита, мерзкую черную волну, проглатывающую окровавленного Митчелла. Я поворачиваюсь к Боггсу; ах, как он нужен мне сейчас! Внезапно становится ясно, что он — и возможно, он один — был на моей стороне. И больше никто. Я вспоминаю его последний приказ…
«Не доверяй им. Не возвращайся. Убей Пита. Сделай то, ради чего ты сюда пришла».
