Книга "И вспыхнет пламя" напоминает историю о младших школьниках, но с глубоким подтекстом для более взрослой аудитории. Сюжет затрагивает древние мифы и легенды, создавая атмосферу возврата к первобытному началу.
Похоже, «Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Они не осмеливаются прикоснуться к моей коже, боясь причинить боль, и поэтому я сама смываю с себя мыльную пену и вытираюсь. Я говорю, что почти не чувствую боли, но Флавий все равно морщится, надевая на меня халат. В спальне ждет еще один сюрприз. Сидящий в кресле. Изысканный. В золотом парике и кожаных сапогах. С планшетом в руках. Если не считать безучастного выражения лица, она совсем не изменилась.
— Эффи.
— Привет, Китнисс. — Она встает и целует меня в щеку, словно со времени нашей последней встречи в ночь перед Квартальной бойней ничего не произошло.
— Ладно, — говорю я ей в спину.
— По слухам, Плутарху с Хеймитчем еле удалось ее спасти, — вполголоса замечает Вения. — Когда ты сбежала, ее посадили в тюрьму.
Назвать Эффи Бряк врагом Капитолия можно лишь с большой натяжкой. Но я не хочу, чтобы Койн убила ее, и поэтому заранее готовлюсь представить Эффи как мятежницу.
— Значит, Плутарх не зря вас похитил.
— Мы — последняя команда стилистов, участвовавшая в Квартальной бойне. Все остальные погибли, — говорит Вения, не уточняя, кто именно их убил, но мне кажется, что это уже не важно.
— Какие будем делать ногти, красные или черные? — спрашивает Вения, осматривая мои израненные руки."
"Флавий тем временем сотворил чудо с моими волосами: не только подровнял их, но и уложил так, чтобы они закрыли проплешины на затылке. Лицо не пострадало, поэтому работы с ним относительно немного.
Раздается стук в дверь, и в комнату заходит Гейл.
— Можно тебя на минутку? — спрашивает он.
Я смотрю в зеркало на стилистов: они не знают, куда им деться, и, натыкаясь друг на друга, скрываются в ванной.
