Неприятности приходят за Слимом: он ищет меченный купленный книгой, но дорога ведет прямо к загадочной Голосу Бездны. Кюре видит десятилетнего мальчика-гонца, который шагает под прямыми солнечными лучами, будто забыл время и пространство. Кажется, мир изменился: люди становятся все более ленивыми. Следы Голоса Бездны приводят к местам, где океан встречается с землей, где воздух свеж и тих - настоящая сказочная страна....
Болело все, но даже на этом фоне выделялась нога, просто исходящая страданиями. - Будем его ждать?
Ревуна не ответили. Тогда коротышка принялся лупить здоровой ногой по больной, чтобы усилить кровотечение, но быстро отказался от этой затеи. Так недолго и сознание потерять, а кровь все равно едва сочится. Каким-то образом клинок не задел крупных артерий. Не везет - так не везет.
- Чем же я так согрешил перед тобой, Мать-Дева? - возмутился Хью. - Вот капитан Триполи, уж на что прожженный богохульник, а живет и радуется, пьян поди опять в каком-нибудь дешевом кабаке.
Небеса молчали, явно совсем не напуганные такой перспективой. Изнывая от боли, Хью оглядел берег. Нет, помощь не спешит. Хоть бы морские твари вышли и сожрали его! Неужели придет колдун и Хью станет игрушкой в его руках? Это еще хуже, чем стать разлагающимся на ходу зомби.
- Эй, вы, твари вонючие, а есть у вас мама? - обратился он от безысходности к лемутам.
"Ревуны ничего не ответили, по прежнему занятые вылизыванием себя. Хью присмотрелся. Теперь, когда они были мокрыми, их тела оказалось куда легче рассмотреть.
- Какие-то вы странные... Думаю, у вас никакой мамы не было. Думаю даже, что никто из вас не сможет стать отцом, и на девочек вы не похожи. Где вас таких делают, вражье семя, лохматые попугаи?
Один из лемутов поднялся, подошел к Хью и с размаха ударил его ногой.
- Так вы сделанные! Колдуны выводят вас где-нибудь в лесу, как... Как не знаю, с чем и сравнить. Таких уродов, как вы, на нашем острове природа не поселила. Думаю, и на Большой Земле тоже. Вас делают колдуны, бедняг, чтобы вы всю жизнь были их рабами, да? Мне вас жаль.
Это явно оказалось больной точкой ревунов. Жалость - самое страшное оскорбление.
Какого же было его разочарование, когда открыв один глаз - второй полностью заплыл - Хью увидел все тот же берег и всю ту же кампанию. Волч уже умер, по его сизому языку как по мостику взбегали с песка муравьи.
