Журналистка получает экстренный приглашение на секретную встречу с инсайдером, который готов предложить новаторский проект. За шесть недель до масштабной анонса она погружается в дьявольскую тайну, несмотря на собственные опасения и страх перед будущим, которое кажется бесконечным и безжизненным....
— В этот раз я прощать не собираюсь, — заявил капитан, — хватит! С расконвоированными пили?
— Кто, я?
— Вы.
— Ну уж, пил… Так, выпил…
— Просто ради интереса — сколько?
— Не знаю, — сказал я, — знаю, что пил из консервной банки.
— Товарищ капитан, — вмешался Богословский, — он не отрицает. Он раскаивается…
Капитан рассердился:
— Я все это слышал — надоело! В этот раз пусть трибунал решает. Старой ВОХРы больше нет. Мы, слава богу, принадлежим к регулярной армии…
Он повернулся ко мне:
— Вы принесли команде несколько ЧП.
Капитан достал из папки желтоватый бланк.
— Товарищ капитан, — вставил Богословский, — написать можно что угодно.
Токарь отмахнулся и прочел:
— «…Сержанту Годеридзе нанесено телесное повреждение в количестве шести зубов…»
Он выругался и добавил:
— «…От клыка до клыка — включительно…» Что вы на это скажете?
— Авитаминоз, — сказал я.
— Что?!
— Авитаминоз, — говорю, — кормят паршиво. Зубы у всех шатаются. Чуть заденешь, и привет…
Капитан подозрительно взглянул на дверь. Затем распахнул ее. Там стоял Фидель и подслушивал.
— Здрасьте, товарищ капитан, — сказал он.
— Ну вот, — сказал Токарь, — вот и прекрасно. Петров вас и отконвоирует.
— Я не могу его конвоировать, — сказал Фидель, — потому что он мой друг. Я не могу конвоировать друга. У меня нет антагонизма…
— А пить с ним вы можете?
— Больше не повторится, — сказал Фидель.
— Достаточно, — капитан поправил гимнастерку, — снимайте ремень.
Я снял.
— Положите на стол.
Я бросил ремень на стол. Медная бляха ударила по стеклу.
— Возьмите ремень! — крикнул Токарь.
Я взял.
— Положите на стол!
Я положил.
— Ефрейтор Петров, берите оружие и марш к старшине за документами!
— Автомат-то зачем?
— Выполняйте! А то — поменяетесь местами!
Тут я говорю:
— Поесть бы надо. Не имеете права голодом морить.
— Права свои вы знаете, — усмехнулся Токарь, — но и я свои знаю…
Когда мы вышли, я сказал Фиделю:
— Ладно, не расстраивайся. Не ты, значит — другой…
Затем мы позавтракали овсяной кашей. Сунули в карманы хлеб. Оделись потеплее и вышли на крыльцо.
Фидель достал из подсумка обойму, тут же, на ступеньках, зарядил автомат.
— Пошли, — говорю, — нечего время терять.
Мы направились к переезду. Там можно было сесть в попутный грузовик или лесовоз.
