Журналистка получает экстренный приглашение на секретную встречу с инсайдером, который готов предложить новаторский проект. За шесть недель до масштабной анонса она погружается в дьявольскую тайну, несмотря на собственные опасения и страх перед будущим, которое кажется бесконечным и безжизненным....
Они разговорились. Капитан довольно сносно объяснялся по-русски. Коньяк предпочитал — французский.
— Это «Кордон-бло», — говорил он, — рекомендую. Двести марок бутылка.
Сознавая, что пьянеет, Буш успел задать вопрос:
— Когда ты отчаливаешь?
— Завтра в одиннадцать тридцать.
Теперь о деле можно было и не заговаривать. Накануне отплытия капитан мог произнести все, что угодно. Кто будет это проверять?
Беседа велась откровенно и просто.
— Ты любишь женщин? — спрашивал капитан.
— Люблю, — говорил Буш, — а ты?
— Еще бы! Только моя Луиза об этом не догадывается.
— Я забыл, как они выглядят. Это такие разноцветные бумажки?
— Или металлические кружочки.
— Я люблю их больше, чем футбол! И даже больше, чем женщин. Но я люблю их чисто платонически…
Буш пил, и капитан не отставал. В каюте плавал дым американских сигарет. Из невидимой радиоточки долетала гавайская музыка. Разговор становился все более откровенным.
— Если бы ты знал, — говорил журналист, — как мне все опротивело! Надо бежать из этой проклятой страны!
— Я понимаю, — соглашался капитан.
— Ты не можешь этого понять! Для тебя, Пауль, свобода — как воздух! Ты его не замечаешь. Ты им просто дышишь. Понять меня способна только рыба, выброшенная на берег.
— Я понимаю, — говорил капитан, — есть выход. Ты же немец. Ты можешь эмигрировать в свободную Германию.
— Теоретически это возможно. Практически — исключено.
— Я понимаю, — твердил капитан, — есть другой выход. Иди в торговый флот, стань матросом. Добейся получения визы. И, оказавшись в западном порту, беги. Проси убежища.
— И это фикция. Я ведь на плохом счету. Мне не откроют визы. Я уже добивался, пробовал… Увы, я обречен на медленную смерть.
— Понимаю… Можно спрятать тебя на «Эдельвейсе». Но это рискованно. Если что, тебя будут судить как предателя…"
"Капитан рассуждал очень здраво. Слишком здраво. Вообще для иностранца он был на редкость компетентен. У трезвого человека это могло бы вызвать подозрения. Но Буш к этому времени совершенно опьянел. Буш ораторствовал:
— Свободен не тот, кто борется против режима. И не тот, кто побеждает страх. А тот, кто его не ведает.
