Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
— Дионея… — принес ветер чей-то голос, но я не спускала глаз со своей цели.
— Ты… — прошипел министр. — Как ты это сделала?
— Вот так, — оскалилась я и обрушила на него свой самый сильный удар.
Аймрик взвыл и рухнул, как сломанная кукла. Его Первородный Пламень не стал преградой для моей силы. Конечно, я не убила министра, ведь Рид явно захочет допросить предателя. Но от ментального удара тот оправится еще не скоро.
Удовлетворенно вздохнула и закрыла глаза. Кажется, кто-то бежал ко мне, крича мое имя. Но я этого уже не услышала.
Эта было своего рода расплата за дар, ведь сил на то, чтобы закрыться, у меня уже не оставалось. Эмоции хлынули мощным потоком и безжалостно выбили мое сознание из тела.
* * *Здесь было темно. Абсолютно темно и очень-очень больно. Бурная река из боли, страха и отчаяния несла меня, как крошечную песчинку, куда-то далеко. Туда, где меня ждет вечное ничто.
Мне не хватало сил выбраться оттуда. Кажется, я все еще могла дышать, могла ощущать теплый песок под пальцами, но все эти ощущения тела были как будто бы и не со мной. А душа сейчас рвалась на части. Боль давила на нее со всех сторон, проникая внутрь ядовитыми щупальцами, выкручивала и тянула.
— Девочка моя… — тихим шелестом послышался чужой голос. — Дионея…
— Да… — выдохнула еле слышно.
— Ты должна поднять щиты.
— Не… не могу… — прохрипела я.
— Знаю, это тяжело, — продолжал уговаривать голос. — Но ты должна постараться. Давай, любовь моя, последнее усилие. А я помогу.
— П-помоги…
Тепло пришло неожиданно. Оно золотистыми искорками разорвало окружавшую меня тьму, успокаивая вымотанный рассудок.
Собрав остатки сил, я рванулась вперед, туда, где звал до слез любимый голос.
— Щиты, девочка.
Боль отступила на секунду, но этой секунды мне хватило, чтобы чудовищным усилием воли поднять защиту, которая оградила разум от чужих эмоций. Стало оглушительно тихо и удивительно легко.
