Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
Но силы нам еще понадобятся, поэтому мы нехотя направились на террасу, с некоторой опаской осматривая стоящие на столе блюда. А после завтрака к нам заглянул Уолден Тейн.
— Ваше Высочество, знаю, сегодня не приемный день, но господин Эннис очень просит его принять.
— Эннис? — переспросила принцесса. — А это не супруг той женщины, которая вчера просила опеки над ребенком?
— Он самый. Говори, провел в дороге всю ночь и очень хочет, чтобы вы его выслушали.
— Что ж, я не против. Времени у нас достаточно.
Ожидавший в приемной невысокий мужчина взволнованно подскочил, стоило ему увидеть нас.
— Ваше Высочество…
— Прошу в кабинет, господин Эннис.
Как и вчера, принцесса устроилась за столом, а я — на диване в углу.
— Вы так быстро получили наше извещение? — спросила Алессандра.
— Что? Извещение? — растерялся мужчина. — Нет, я ничего не получал. Узнал от соседки, что моя супруга… бывшая супруга отправилась к вам, и бросился за ней, чтобы не позволить совершиться ужасной ошибке.
— Вы о праве опеки? — хмыкнула принцесса.
— Видят боги, я не хотел очернять женщину, с которой прожил не один год, но если речь идет о судьбе дочери… Мы поженились семь лет назад. Я работал, моя супруга занималась домом и ребенком. Я обеспечивал их, стараясь, чтобы семья не нуждалась ни в чем. Не знаю, чего не хватило моей супруге, но однажды, я узнал, что… что она мне изменяет…
Было видно, что мужчине очень неловко рассказывать о личном незнакомым, по сути, людям.
— Меня уговаривали сохранить семью ради ребенка. Но я не смог, — господин Эннис немного виновато поморщился. — Не смог жить с той, что предала однажды. И подал на развод. Алисию оставил с матерью, думал, девочке так будет лучше. Выписал ей щедрое содержание, разумеется. Жена забрала дочь и уехала к родителям, не давая мне возможности видеть ребенка. Я думал, она позлится и остынет, сменив гнев на милость. Но через пару месяцев я узнал, что жена отправила девочку в бесплатный пансион при монастыре, а сама живет на широкую ногу, тратя ее деньги на себя.
— А ваша жена не успокоилась.
— Да, — вздохнул господин Эннис. — Денег-то у нее больше не было. Она строила оскорбленную невинность, жаловалась на меня всем и каждому.
