Рета отправляется на поиски своего брата Коди, который, по её подозрениям, был захвачен для проведения опасных экспериментов по созданию Изменённых — боевых модифицированных существ. Готовая пойти на любые риски ради его спасения, девушка проникает в секретное учреждение, где...
Язык был огромным и распухшим, с трудом ворочался в пересохшем рту. Я села на пол, обхватив колени руками, и принялась жевать влажный рукав. Руки мелко дрожали.
— Выход есть, просто я сейчас его не вижу. Я что-нибудь придумаю.
Но мысли путались, я не могла сосредоточиться. Слова потеряли свою силу. Правда заключалась в том, что я просто не способна была ничего сделать. От меня больше ничего не зависело. Вначале я еще думала о том, чтобы пройти через это и сохранить лицо, прикидывала, что я скажу во время допроса, как именно попытаюсь выкрутиться, но теперь… Мне просто хотелось, чтобы все это закончилось — с любым результатом.
И именно тогда дверь открылась, впуская в камеру полковника Валлерта.
Глава 23
Потом я узнала, что была глубокая ночь. Под глазами полковника залегли темные круги, подбородок покрывала щетина. Взгляд был холодным, пронизывающим. Таким взглядом смотрят через оптический прицел.
— Здравствуй, Корто, — сказал он. — Поговорим?"
"Какая-то сила вытолкнула меня из камеры, на запястьях снова защелкнулись наручники. Медленно переставляя ноги, я пошла вперед, за одним из безымянных охранников.
Поговорим — это хорошо. Это значит, что меня пока не собираются убивать.
Поговорим — это плохо. Они могут решить, что боль сделает меня более разговорчивой.
Идти было недалеко. Я шла, прикрывая глаза руками — свет был слишком ярким, и меня шатало из стороны в сторону.
Комната, в которую меня привели, была маленькая, с низким потолком, и в ней не было ничего, кроме серых стен, стола и двух стульев. На столе стояла бутылка воды, и, увидев ее, я уже не могла отвести взгляд.
Стул был прикручен к полу, а я через несколько секунд оказалась прикована к стулу — охранник набрал на браслетах код, разделяя их, потом с силой прижал мои руки к боковым рейкам, и они намертво зафиксировались. Я осталась сидеть — спина прямая, руки по швам, плечи вывернуты назад, дернешься — что-нибудь сломается.
Полковник встал напротив меня, протянул руку к бутылке с водой. Я следила за каждым его движением. Как он отворачивает крышку, не глядя подносит горлышко ко рту, делает пару глотков. Как снова ставит бутылку на стол. Как он сжимает пластик слишком сильно, и вода выплескивается, растекается лужицей на серой поверхности стола.
Захлопнулась дверь, мы остались вдвоем.
— Итак, Реталин Корто, — произнес полковник Валлерт. — Тебя и правда так зовут.
